— Она ответит на все твои вопросы и даст сил, если они понадобятся. Если нужно будет что-то узнать, просто спроси и открой. Если язык покажется тебе незнакомым, просто долго смотри на буквы и через некоторое время ты сможешь прочесть все, что там написано.
— Бес, я не хочу…
— Тс-с-с-с, — шипит он на меня, снимает с указательного пальца перстень и надевает мне на безымянный палец. Как ни странно, массивное украшение тут же меняет размер и становится таким, словно создано для моего пальца.
— Бес, я не хочу с тобой прощаться!
Он меня при этом совсем не слушает, говоря свое:
— С этим перстнем скорее всего тебе хватит энергии на все, а когда наши девочки подрастут, они смогут призвать мою трость сами. Скорее всего она станет чем-то другим, или они разделят ее на две части. Им уже будет виднее, а я…
— Бес! Ты сказал, что у тебя есть шанс. Что это за шанс? Что надо делать?!
Он снова странно, глупо улыбается — то ли врет, то ли сам не верит, но говорит мне спокойно:
— Оказывается, родина наших предков возрождается. В тот день, когда была зачата будущая королева — одна из наших дочерей, мир пришел в движение, и в пустоте есть уже первые земли, а на них — ручей жизни, вода, которая может спасти меня.
— Тогда почему ты все еще здесь? Разве тебе не надо спешить туда?
Я вскакиваю, хватаю Беса за руку и тяну на себя, надеясь поднять.
— Огонечек, успокойся. Я все успею. У меня еще есть время.
— Ты похож на живой труп!
— Совсем не нравлюсь, да?
— Ты в своем уме? Бес! Ты можешь умереть!
Он меня не слушает, наоборот, тянет меня к себе, назад в траву, усаживает на колени и прижимает к себе, целуя мне щеку, висок, плечи.
— Я все успею, просто я должен знать, что ты в порядке, — шепчет он. — Крис обязательно тебе поможет.
— Пусть лучше Крис поможет тебе. Крис! Крис, скажи ты ему!
Я оборачиваюсь на светловолосого Бессмертного, надеясь, что он меня поддержит, но вечно веселый Крис только хмуро смотрит на нас и молчит.
— Крис? — тихо спрашиваю я, но он в ответ только качает головой.
— А вот теперь мне пора, — шепчет Бес, отпускает меня и просто исчезает, заставляя меня нервно хватать воздух.
— Бес! — вскрикиваю я, беспомощно ощупывая траву. На ней блестят капли крови. Явно его крови, а у меня по щекам сами собой текут слезы.
— Тише, Марта, тебе нельзя волноваться, — подбежав ко мне, нелепо напоминает Крис, но прикасаться ко мне не решается, явно помня, что все его прикосновения для меня будут крайне неприятны.
— Он все выдумал да? Про родину и про воду? — спрашиваю я у Криса, всхлипывая. — Он все это выдумал, чтобы я не видела, как он умирает?
— Наверняка, — шепчет Крис тихо и печально.
А меня крепко обнимает мама.
— Поплачь, моя маленькая, просто поплачь, — шепчет она, гладя мои волосы.
Я же рыдаю в голос, кричу, вою и молю непонятно какие силы вернуть мне его, хотя еще совсем недавно думала, что хочу от него освободиться. Нет, не хочу! Я хочу принадлежать этому демону! Полностью принадлежать! Верните мне его назад и я никогда, слышите, никогда не скажу, что он мне не нужен!
Я все еще не могу поверить, что Беса больше нет. Прошло уже больше полугода, а мне все еще кажется, что он скоро вернется, особенно в те дни, когда он мне снится. Иногда я вижу во сне, что он сидит со мной рядом и гладит мой живот, потом обещает приготовить мне вафель на утро — французских, как я люблю. Он всегда целует меня очень нежно, а потом выходит из комнаты и не появляется во сне, но обещанное им всегда появляется в моей жизни.
Если он обещал мне приготовить что-то вкусное, то его внезапно готовила мама, говоря, что ей захотелось меня порадовать. Если он обещал мне какой-то подарок, то его приносили Крис или Йети.
Этот вредный черный кот на балконе теперь живет со своей рыжей кошкой, постоянно ворча, что она на самом деле та еще курица.
«Дура одним словом», — ворчит он.
— Ну так прогони ее, — говорю ему я, смеясь.
«Я люблю ее. Вон ты тоже дура, а Бесандер любил тебя», — отвечает он мне и получает подушкой под хвост.
Я очень не любила, когда о Бесе говорят в прошлом времени. Я хочу верить в то, что он вернется, не знаю, как и когда, но обязательно вернется, но верить в это с каждым днем все труднее.
— Его нет, Марта, — с горечью мне говорит Крис, особенно когда я рассказывала ему о том, что он принес мне то, что этой ночью во сне обещал мне Бес. — Возможно, у тебя просто так теперь работает дар предвидения, а его нет, и если бы он влиял на меня, я бы это почувствовал и не врал бы тебе.
Я ему верю, но соглашаться с тем, что Беса нет, не хочу.
Одна только мама меня в этом понимает. Она теперь живет со мной, потому что мне очень трудно передвигаться. Мой живот стал таким большим, что я чувствую себя настоящим тюленем, иногда избитым, когда мои девочки начинают пинаться. На УЗИ уже сказали, что это девочки-близняшки. Они явно будут одинаковые, когда появятся на свет, как две половинки, а я им обязательно расскажу про их отца.
