А я еще минуты три успокаивала ноющую Аленку.
— Перезвони мне, когда отдашь ему сумку, — в завершение разговора сказала я, — или напиши.
— Окей.
Я положила трубку, побродила туда-сюда по апартам, сделала себе чай, потом быстренько запекла рыбу в духовке, нарезала зеленый салат.
Поела.
Аленка не отзывалась, хотя по всем прикидкам, Сказочник должен был от нее уже уйти.
Не выдержав, я позвонила, но подруга не взяла трубку!
Всерьез струхнув, я позвонила еще раз.
И Аленка прислала смс: “Все ок, я сплю, потом наберу”
Я походила снова по апартам, почему-то переживая. Надо было дозвониться, черт! А вдруг он ее прибил? Ага, расчленил и сожрал… Глупости всякие в голову лезут…
Наконец, где-то через час, Аленка набрала мне, коротко сказала, что все ок и отключилась, не дав мне даже вопросы ей позадавать!
Голос у нее был странный, чуть запыхавшийся, и я решила, что она, наверно, собирается куда-то.
И вот теперь, уже, вроде бы, все нормально, можно выдохнуть…
А я все переживаю свое падение. Блин, да я из-за секса с двумя мужиками так не переживала, как свое предательство по отношению к подруге!
Что я за человек такой?
После еды меня морит, а, учитывая, что ночи у меня теперь крайне насыщенные и одновременно крайне скудные на сон, я решаю не ждать Жнецов и чуток покатать. Одной тоже хорошо. Никто не орет под ухом. И никто не пялится жадно, с легкостью просчитывая все варианты. Ну, скучновато, конечно…
Так и засыпаю, с джойстиком в руках.
А просыпаюсь…
От того, что меня раздевают.
В четыре руки.
Вяло отбрыкиваюсь, потому что снится что-то такое… Тягучее. И из сна не хочется выныривать.
Но мои попытки легко блокируются.
Большой и тяжелый Артем тянет меня к себе на колени, уже с голой задницей, сажает спиной к себе, заставляя откинуться ему на грудь.
— Вот та-а-ак… Сонненькая… Сладенькая… — бормочет удовлетворенно он, тиская мои груди прямо под футболкой своими огромными лапищами и щекоча сильно отросшей щетиной, уже, практически, бородой, шею и плечи, — как мне нравится… М-м-м-м…
Вяло отвечаю что-то нечленораздельное, трогаю напряженные предплечья с ярко выраженными мускулистыми тяжами. И чувствую, как внизу меня тоже гладят.
Аккуратно, нежно, практически в синхрон с моими полусонными движениями и ласками Черного.
— Мокрая уже, да, Серый? — уточняет Черный довольно, — я так и думал… Горячая девочка наша. Давай ее пониже, брат.
И меня мягко тянут вниз, насаживая на здоровенный напряженный член. Ох… Ощущение распирания предельное.
Запрокидываю голову, не в силах это выдержать, тихо выстанываю свое возмущение прямо в губы склонившегося ко мне Черного.
— Чуть-чуть… Конфетка… Чуть-чуть еще… Хочу полностью… Давай… Позволь…
Его шепот завораживает и расслабляет одновременно.
Тихим вскриком встречаю совершенную наполненность, а затем — мягкие, раскачивающие толчки.
Меня держат. Не дают двигаться, да я бы и не смогла.
Я только стонать могу и кричать, когда Черный увлекается и меняет темп, становясь уже совсем неаккуратным и жестким.
Сонная расслабленность слетает окончательно с меня, ее заменяет возбуждение. Мне хочется уже самой быстрее и грубее.
Выгибаюсь в пояснице, чувствуя, как по клитору все настойчивей скользят опытные пальцы.
Открываю глаза и вижу, что Серый, сидя рядом, чуть подается вперед и ласкает меня внизу, не сводя темного внимательного взгляда с того, что там происходит. Как его брат берет меня, бесстыдно и широко раскинув мои бедра.
Заметив, что я смотрю на него, Серый усмехается и усиливает напор, отправляя меня к звездам точными, уверенными ритмичными нажатиями.
Его брат матерится, ускоряясь и выпуская меня из своих лап, чтоб поудобней перехватить за бедра, и я падаю прямо в руки Серого.
Он смотрит в мои плывущие от кайфа глаза, впитывая в себя все эмоции, до самых потаенных.
А затем, когда его брат кончает, едва успев покинуть мое тело, перетаскивает к себе на колени. Сажает лицом к себе, стягивает через голову футболку, которую Черный не удосужился стащить с меня, отбрасывает в сторону.
И все это молча.
Меня еще трясет от пережитого оргазма, но вопрос вырывается сам собой:
— Почему ты меня не поцеловал сегодня у машины? — шепчу я, жадно рассматривая его спокойное холодное лицо.
За спиной раздается довольный смешок Черного.
А Серый, помолчав мгновение, тихо отвечает:
— Потому что в этом случае я бы не смог остановиться.
И, не дав мне толком времени, чтоб переварить смысл этой фразы, дергает к себе за затылок и целует.
И больше не останавливается.
Не может, теперь я это знаю.
— Мне не нравится, — холодный голос Серого заставляет фыркнуть и картинно закатить глаза. Ну прямо очень картинно.
— Нормально, — рычу я, — что тебе не так?
— Мне не нравится, — еще больше леденеет его тон, — снимай.
Да блин!
Встречаюсь взглядом с перепуганной девушкой-консультантом салона супер дорогого бутика, под завязку набитого нереальной стоимости брендовыми вещицами, понимаю, что отсюда мне избавления тоже не ждать, эта овечка слово боится лишнее вякнуть, разворачиваюсь и, грозно стуча голыми пятками по блестящим плитам пола, топаю обратно в примерочную.