А вот у Ящера такой привилегии нет пока. Хотя, возможно, он — следующий клиент Жнецов. Сейчас не просто кульминация их работы здесь, но и полноценная рекламная кампания.
— Если он видит то же, что и я… — медленно говорит Ящер, — то где мои бабки реально?
— На безопасных счетах! — ржет Черный, но тут же тормозит, потому что Ящеру не смешно, — а если серьезно, то там же, где и до этого… Кроме тех, что ты скинул за месторождения, которого нет.
— Нет? — Ящер подается вперед, впивается взглядом в Вопроса.
И тот ласково жмурится, словно котяра, получивший сметаны.
— Нет, Ящерица ты тупая… Это тебе за тот наеб, в двухтысячном.
— С-сука…
— Компенсация. Ты ж меня тогда чуть в зону не отправил…
— Не отправил же!
— Ну так и я сейчас не все выломил… А мог бы.
Он кивает на Серого, но тот холодно обрывает:
— Нет. Мы экспроприацией экспроприированного не занимаемся. У нас честный бизнес. Все легально.
Ящер смотрит какое-то время беспомощно на Вопроса, потом на Жнецов по очереди, на меня…
Выдыхает. Мельком глядит на телефон, морщится, видимо, вспомнив, что там — как в аквариуме, отворачивается.
— Никому нельзя верить, да, Вопрос? — и так тоскливо звучит его голос, что мне на пару мгновений даже жаль его становится.
Он не просто сегодня нереальную сумму потерял. И чуть не потерял все состояние свое. Всю жизнь.
Он опять оказался в опасной среде, где никому и никогда нельзя верить. Даже другу, прошедшему с тобой огонь и воду… Это неприятное ощущение. Конечно, он его переживет и выводы сделает. Такие, как он — не ломаются. Но все же…
— Я бы хотел… — медленно говорит он, вскидывая взгляд на Черного, — когда это все закончится… Обговорить условия сотрудничества.
— У нас все на год вперед расписано, — спокойно отвечает тот, — но мы посмотрим, что можем предложить.
— А круто я тебя сделал? — по мальчишечьи усмехается Вопрос, — видел бы ты свою рожу! Что, приехал спецом на меня глянуть, когда пойму, что ты у меня месторождение увел? Вот губит тебя любопытство, Ящерок…
— Отвали, сука, — Ящер уже успокоился, тон ровный и равнодушный даже. А взгляд — изучающий — на Жнецов, по очереди, — теперь до могилы ржать будешь?
— Обязательно, блять! Обязательно!
— Да если бы не они…
— Если бы не они, то нас с тобой обоих поимели бы, Ящер, — серьезнеет Вопрос, — и, возможно, что мы бы сегодня с тобой отсюда не вышли живыми. были бы пышные похороны, да? И могилки рядом? А? Ты как? Рядом со мной лежать? И памятники с надписями, как раньше мы братишкам нашим ставили?
Они смеются, обмениваясь остротами, только им понятными, а я понимаю, что сегодня все закончилось бескровно.
По крайней мере, для нас.
А вот насчет остальных… Ну так я и не была уверена изначально.
— Мне не нравится это платье, — серьезно заявляет мне Черный, едва мы оказываемся в машине.
Я от удивления даже рот открываю.
Это что еще за заявления?
И, главное, очень вовремя они! Почему в самом начале вечера не сказать? Я бы переоделась… В джинсы, мать их! Потому что синее платье восстановлению не подлежит после всего, что с ним сотворили эти зверюги. Удивительно, кстати, что я еще подлежу… Мне-то куда больше досталось!
— Оно слишком легко снимается, — продолжает развивать свою мысль Черный, и я беспомощно кошусь в зеркало заднего вида, ловлю на себе серьезный взгляд Серого. Он ведет машину, спокойно, как всегда. И за очками не разобрать, какое выражение у его глаз.
Просто на уровне интуиции понимаю, что тоже не одобряет. Платье мое, в смысле, не одобряет.
— И что? — аккуратно уточняю я, на всякий случай отсаживаясь от Черного подальше по сиденью, — что в этом плохого? Удобно же…
— Смотря для чего… — бормочет Черный, с неодобрением наблюдая за моими перемещениями, — и где под ним трусы? Какого хера ты без них? И вообще… Ты в курсе, что оно полностью просвечивает?
— Чего??? — я в ужасе прикрываю грудь ладонями, словно это сейчас может помочь хоть как-то. Например, устроить массовую амнезию всем присутствовавшим на проклятом приеме гостям. Чтоб забыли они о моем позоре. — Почему вы мне?..
— Потому что не видели сначала. А потом было поздно. И не до того уже. Но мы все запомнили, конфетка, — скалится Черный очень даже зловеще, — все.
Серый, на которого я снова кидаю беспомощный взгляд, в желании защиты и поддержки, только кивает. Поддерживает, гад. Братишку своего, само собой, а не меня.
— Понимаешь… У нас правило, — Черный неожиданно оказывается близко ко мне, хотя, убей бог, не понимаю, когда он это провернул. Вообще же ни одного движения не заметила сейчас! Только моргнула, а он — раз! — и рядом! — Сначала работа, конфетка…
Он кладет одну руку на спинку сиденья, а пальцами второй приподнимает меня за подбородок, изучающе вглядывается в мои глаза.
— А потом — все остальное. Но в этот раз… — Черный вздыхает, — мы чуть не проебали весь бизнес-процесс, мать его. И все из-за золотой девочки с острыми сисечками…
А в следующее мгновение я уже падаю в его сторону, успев лишь вскрикнуть и упереть руки в широченную грудь.