Судя по тону, спор этих двоих становился всё более яростным, но звук становился всё тише и тише, словно кто-то старательно убавлял его. Тьма гасила всё звуки, и я парила в её невесомости, всё более растворяясь в ней…
Резкая вспышка ослепительного Света.
Мгновение, но такое будоражащее. Что это было?
Ещё одна через какой-то промежуток времени.
И снова Тьма.
Свет.
Прародитель.
Он снова возник, пронзая меня, словно ток.
После очередной вспышки Света я заметила, что во Тьме появилась тоненькая зелёная ниточка, она двигалась у меня перед глазами по прямой слева направо.
Вспышка света пронзила ниточку зигзагом, заставила перестать быть прямой, встрепенуться.
А потом снова вернуться к исходному состоянию.
И снова. Вспышка и зигзаг на прямой.
И снова.
И снова.
Что-то это мне напоминало. Но что?
Тьма, казалось, возмущённо сопела. Сверкала на возмутителя спокойствия бездонными глазами. Вцеплялась в меня изо всех сил, не желая отпускать.
«Пора, — казалось, уговаривал Свет. Не столько меня, сколько её. — Мир огромен. В материнской утробе не просидишь свою жизнь».
Вспышки света.
Зигзаги на прямой.
Ритмичный стук.
Кажется, я знаю, что это такое! Биение сердца. Моего сердца.
И как только пришло понимание, Тьма вокруг взорвалась ярким Светом. И одно превратилось в другое. А я и не знала, что они так умеют — становиться друг другом. Я не успела подивиться такой метаморфозе и открыла глаза.
***
Белый потолок, просторная комната в светлых оттенках, залитая солнечным светом. Какой-то противный стук над ухом раздражал ровно до тех пор, пока я не поняла, что это аппарат, контролирующий биение моего сердца. Теперь всё стало ясно. Это больничная палата. Но почему я в больнице? Что случилось?
Казалось таким нелепым, что я в такой прекрасный солнечный день, когда за окном безбрежно-голубое небо и лёгкие перья облаков, прихожу в себя в больнице. Что со мной случилось? Память не спешила открывать мне доступ к воспоминаниям.
Я повернула голову и наткнулась взглядом на парня, сидящего у моей кровати. Он сосредоточенно читал книгу, забавно хмурясь. Уловив краем глаза движение, он поднял голову, и я узнала его.
— Цветочек! — расцвела на губах Димки широченная улыбка.
Стоп, Димки? Почему мне отчаянно хочется назвать его Дэном?
— Дим? Дэн? — неуверенно спросила я.
Он подскочил ко мне.
— Ну наконец-то! Мы уж начали думать, что ты никогда из комы не выберешься.
— Мы?.. А что произошло?
И тут мой взгляд наткнулся на небольшую бархатную коробочку, лежащую на тумбочке у моей кровати. И я вспомнила предложение Дэна в парке, последним воспоминанием после которого была машина, которая неслась на нас.
— Меня сбила машина? После того, как ты…
Он проследил направление моего взгляда и смутился.
— Ты так и не успела мне ответить.
Вид у него был слишком виноватый. Тут явно что-то не то.
— Так, массовик-затейник, это ведь ещё не все сюрпризы? Колись давай, — откинулась я на подушку, сверля его подозрительным взглядом.
— Я позвонил твоим родителям. Прости.
— Не-е-е-ет! — простонала я, обессилено закрыв глаза.
Ну вот, сейчас начнётся! Ахи-охи-вздохи. Как ты могла, и так далее. А парень тем временем подошёл к дверям.
— Обошлось без грозы, — подмигнул кому-то Дэн, пропуская его в палату.
А я смотрела на вошедших родителей, и мне было так тепло-тепло. Оба светловолосые, голубоглазые, красивые — с них бы ангелов писать честное слово! Мама присела рядом на кровать, обняв меня, а отец стоял рядом и с нежностью и снисходительностью смотрел на нас. Его счастливая улыбка — как я могла забыть, как она прекрасна, каким счастьем она всегда наполняет меня.
— Всё это, конечно, замечательно, — доктор, появившийся совершенно бесшумно, подошёл к окну, старательно избегая солнечного потока, врывавшегося в помещение, и прикрыл жалюзи, затеняя комнату, а потом подошёл ко мне. — Но сильно переутомляться ей пока нельзя.
Он преувеличенно бодро улыбался, глядя на меня, но я видела в его льдисто-голубых глазах грусть. Он был очень молод. Наверное, аспирант какой-нибудь.
— Как вы себя чувствуете?
Я прислушалась к своим ощущениям.
— Да вроде хорошо.
— Здесь не болит? — кончики пальцев коснулись моей груди в районе солнечного сплетения, и меня просто пронзило холодом от этого прикосновения.
Я смотрела в его прозрачные глаза и не могла отвести взгляд.
— Нет.
— Это хорошо, — улыбнулся он.
И всё равно мне чудилась в его улыбке боль и грусть.
— Почему?
Пауза. Томительная пауза. Ну скажи!
Он отвёл взгляд.
— Именно сюда пришёлся удар машины, сбившей вас, — он отвернулся и встал.
— А вы мне разве пульс не померите? — я протянула к нему руку.
Не знаю почему, но мне казалось важным, чтобы он коснулся моей руки, чтобы наши пальцы сплелись… Неосознанное движение в мою сторону, но потом доктор поспешно отдёрнул руку, стараясь не коснуться моего запястья.
— Незачем. Аппарат, — снисходительно улыбнулся он. — На нём отображаются все жизненно важные показатели. Пульс в том числе… У вас есть ещё десять минут, — кивнул он родителям и Дэну и торопливо покинул палату.
Он уходил, а мне хотелось бежать за ним вслед почему-то. Где-то в груди противно ныло.
