А через час после митинга на «Аврору» явился связной из Смольного: представители судового комитета приглашались к товарищу Свердлову.
В путь отправились Белышев и член судового комитета большевик машинист Николай Лукичев. Взяли с собой винтовки — на улицах свирепствовали юнкера.
Яков Михайлович сидел за столом, накрытым большой картой Петрограда. Он попросил Белышева показать, где стоит крейсер; потом узнал, какова мощь его артиллерийского огня.
Белышев обстоятельно доложил о состоянии корабля — ремонт окончен, крейсер готов к боевой службе.
— А как настроение команды?
— Идем за Лениным!
Свердлов заявил, что Центральный Комитет партии большевиков надеется на команду крейсера, и вручил Белышеву мандат о назначении его «комиссаром от Военно-Революционного комитета при Петроградском Совете рабочих и солдатских депутатов на крейсер «Аврора».
— Держитесь в полной боевой готовности, — напутствовал Свердлов. — Ждите приказа!
Вернувшись на корабль, Белышев сразу собрал судовой комитет, рассказал о встрече с Свердловым.
На крейсер, не мешкая, стали грузить снаряды, матросы запасались винтовочными патронами.
А Эриксон твердил свое: надо скорее выходить в море на пробу машин. Эриксон и упрашивал и грозил. Белышев прекрасно понимал, что Временное правительство пытается во что бы то ни стало выдворить корабль из Петрограда, ослабить силы большевиков. «Аврора» — это тридцать с лишним артиллерийских орудий, более пяти с половиной сотен революционных матросов.
— Последний раз говорю: корабль из Петрограда не уйдет! — отрезал Белышев.
Эриксон мрачно заперся в своей каюте.
Наступила ночь на 25 октября. Крейсер, готовый к бою, ждал приказа из Смольного. Матросы знали: там, в Смольном, находится Владимир Ильич Ленин, он рассчитывает на «Аврору»…
Юнкера развели Николаевский мост через Неву, чтобы красногвардейские отряды и воинские части, находившиеся на Васильевском острове, не смогли пройти в центр города. «Аврора» получила приказ из Смольного восстановить движение по мосту.
— Надо пройти вверх по Неве и бросить якорь у моста, — предложил Белышев судовому комитету.
Комитет согласился, но Эриксон воспротивился:
— Фарватер давно не чистили. Рисковать вверенным мне крейсером не могу.
— Поведем сами! — ответил Белышев и приказал посадить командира под арест.
Старшина сигнальщиков Сергей Захаров на шлюпке промерил глубины. Заработали машины. И командир попросил у Белышева разрешения подняться на мостик: понял, что вполне могут обойтись и без него; к тому же знал — с саботажниками матросы церемониться не станут.
«Аврора» пошла…
— Включить прожектор! — приказал Белышев. — Осветить мост!
Яркий луч, прорезав ночную мглу, заскользил по пролетам моста. Юнкера бросились врассыпную.
Авроровцы свели фермы, рабочие и солдаты хлынули к Зимнему дворцу.
Днем на «Аврору» принесли из Смольного написанное Владимиром Ильичом Лениным воззвание «К гражданам России» для передачи по радио. Белышев немедленно направился в радиорубку.
— Передавай! — приказал он радисту Федору Алонцеву. — Всем, всем, всем!
Алонцев застучал ключом: «Временное правительство низложено. Государственная власть перешла в руки органа Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов Военно-Революционного комитета, стоящего во главе Петроградского пролетариата и гарнизона…»
В тот день комиссар не отдохнул ни минуты: формировал отряды для поддержания революционного порядка в городе, отправлял катера для охраны Смольного со стороны Невы, держал связь с кораблями Балтийского флота, пришедшими в Неву на помощь питерскому пролетариату.
А «временные» не сдавались. Засевшие в Зимнем дворце под охраной юнкеров, казаков и ударного батальона члены правительства Керенского ждали подхода контрреволюционных войск.
В конце дня Белышеву сообщили из Смольного: если члены Временного правительства к девяти часам вечера не сдадутся, то Зимний будет взят штурмом. По сигналу Петропавловской крепости — на ней поднимут красный огонь — «Авроре» надлежит сделать холостой выстрел в сторону Зимнего, который послужит сигналом к началу наступления революционных войск.
«Я отправился на бак, там у шестидюймового орудия стояли вахтенные комендоры, — вспоминал потом Белышев. — Напряжение все усиливалось. С берега доносилась стрельба. А Петропавловская крепость не давала о себе знать. Уже тридцать пять минут десятого, а красного огня все нет.
— Огонь, огонь! — раздались голоса.
Во мгле за мостом показался багровый огонь. Было девять часов сорок минут. Я отдал команду:
— Носовое, огонь! Пли!
Мелькнула вспышка выстрела, прокатился грохот над Невой, над набережными, над площадью Зимнего дворца. Мы прислушивались. В ответ на выстрел сквозь перестук пулеметов послышалось громовое «ура». Это наши пошли на штурм. Я отдал приказ зарядить орудие боевым снарядом: мало ли что…
И вот стало тихо.
— Прожекторы, живо!
К мосту бежал связной, махавший бескозыркой:
— На «Авроре»! Больше не стрелять. Наши в Зимнем!
— Ура, товарищи! Да здравствует Советская власть!»
