— Хвастаются, что завоюют весь мир.
После путешествия Олег окончательно решил стать моряком. Но вот началась война, отец ушел на фронт, а Олег с матерью эвакуировались из осажденного Ленинграда под Кострому.
Петр Ефимович служил механиком на бронекатере Волжской военной флотилии. Писал редко: шла великая битва за Сталинград. Из газет Олег знал, что бронекатера доставляли оружие и боеприпасы, обстреливали фашистов из пушек и пулеметов.
Весной сорок третьего года Олег узнал: в Костроме набирают ребят в Бакинскую школу юнг.
— Мама, ты же знаешь мою мечту…
Юлия Владиславовна поняла сына. Быстро собрала вещички, Олег помчался в город.
В Баку плыли по Волге. Олег не уходил с палубы: в последнем письме отец сообщал, что его отряд стоит на Волге, ремонтируется.
Горький, Казань, Ульяновск, Куйбышев, Сызрань… На подходе к Саратову Олег увидел у берега похожие на утюги корпуса бронекатеров. Вот они «речные танки», на каждом по две артиллерийских башни да еще пулеметы… Забилось сердце: не отцовский ли отряд?
Когда пароход подошел к пристани, Олег бегом бросился к катерам.
На кораблях шел ремонт: матросы чистили стволы орудий, подкрашивали борта и надстройки.
— Кого ищешь, парень? — спросил вахтенный.
— Ольховского, Петра Ефимовича!
Вахтенный поднялся на палубу, крикнул в люк:
— Товарищ гвардии старший инженер-лейтенант, вас спрашивают!
Отец и сын крепко обнялись.
— Возьми меня юнгой на свой бронекатер, — попросил Олег. — В бою не подведу!
Командиру «БК-92» — так назывался корабль — старшему лейтенанту Чернозубову стройный, крепкий мальчишка с задорным блеском глаз понравился. Но чтобы зачислить в экипаж, требовалось разрешение командира дивизиона.
— Покажи-ка документы, — нарочито строго сказал комдив и, заметив недоуменный взгляд Олега, уточнил: — Справку об успеваемости.
В табеле по всем предметам была оценка «отлично».
— Молодец, — сказал комдив и, положив руку на плечо Олега, добавил: — Только помни: наш дивизион гвардейский. Ты не просто юнга, а гвардии юнга. Заниматься в школе между боями будешь?
— Честное пионерское!
— Боцман, выдать юнге бескозырку!
Еще несколько месяцев бронекатера стояли в Саратове, экипажи устраняли повреждения, полученные в Сталинградском сражении. Олег с утра уходил в школу, а после занятий изучал оружие, — его назначили помощником пулеметчика.
В январе 1944 года «речные танки» погрузили на железнодорожные платформы, эшелон направился в Киев, там корабли спустили в Днепр.
И снова Олег до обеда занимался в школе, а потом, выполнив в боевой рубке домашнее задание — отец строго проверял Олега, — шел к пулемету.
«Дорогая мамочка, — писал Олег Юлии Владиславовне, — учусь на «отлично». Служить на корабле мне очень нравится…»
«Экипаж полюбил Олежку, — сообщал ей Петр Ефимович. — Мальчик трудолюбивый, старательный…»
Самыми лучшими друзьями Олега были пулеметчик Алексей Куликов и парторг бронекатера комендор Набиюла Насыров. Первому исполнилось лишь двадцать лет, а на груди уже сверкала Золотая Звезда Героя Советского Союза. Разведчик, он уничтожил не один десяток гитлеровцев. А Насыров дрался под Одессой, у Севастополя — вся грудь в медалях.
Летом сорок четвертого года войска фронта начали наступление. Бронекатера поддерживали пехоту. Гвардейский дивизион вышел по реке Березине на подступы к городу Бобруйску, вокруг которого фашисты соорудили многочисленные огневые точки.
24 июня стрелковые части пошли на штурм города. На «БК-92» зазвучал колокол, призывая моряков на боевые посты. Бронекатер прорвался по реке в тыл противника и стал в упор расстреливать гитлеровцев.
Враг бешено огрызался, пулей ранило пулеметчика Косарева.
— Юнга! — крикнул командир. — Давай к пулемету! Бей гадов!
Из-под земляного холмика засверкали вспышки, пули защелкали по борту бронекатера. Юнга прицелился, нажал гашетку, пулемет затрясся в его руках. Длинная очередь — и дот замолчал.
Олег заметил — фашисты выкатили на берег орудие, зарядили. Мгновение, и они выстрелят по катеру. Еще одна длинная очередь — и вражеский расчет уничтожен.
По бронекатеру били танки, самоходные орудия, минометы. Над рекой стоял грохот разрывов, вокруг корабля вздымались столбы воды, обрушивались на палубу. А юнга стрелял и стрелял.
Когда Бобруйск был освобожден, газета Днепровской военной флотилии писала: «Даже бывалые, видавшие виды бойцы и те были удивлены храбростью своего юнги».
А парторг «БК-92» Насыров сделал такую запись в своем дневнике:
«Перед выходом на Бобруйск юнга Олег Ольховский поместил в «Боевом листке» заметку, — клялся Родине в любую минуту встретить врага смертельным свинцом. Замечательный наш юнга, любимец всех матросов сдержал слово. Он вел меткий огонь. В траншеях и укреплениях мы нашли немало мертвых фашистов. Все они погибли от пуль Олега».
Потом дивизион совершил по реке Припять рейс к городу Пинску.
