– Хочу, – медленно сказала Лена. Что-то закипало внутри. Нет. Поднималось. Гнев или ярость? Нечто на грани проклятия? – Но ты обещал сказать, почему в вашем мире эльфов казнят, даже если они пришли из другого.
Он соскочил со стола, подошел к ней.
– Ты не знаешь нашей истории, Далена. И ни одна Светлая не знает. Вы не приходите к нам, хотя именно вы так нужны нам сейчас. Двести лет назад эльфийский колдун проклял наш мир. Да, шла война, но разве войны с эльфами редкость? И вот однажды этот колдун собрал силу у других, у своих соплеменников. выкачал их досуха – и произнес проклятие.
– Видал я проклятые миры, – захохотал Гарвин. – Здесь, конечно, жарковато, но я не видел ни голодных, ни больных, ни даже нищих. Мир и мир.
– У нас нет голодных. Больные и нищие есть, но любой нищий может прийти в трактир, и его накормят за счет короля. Закон и порядок помогли нам справиться с бедами, нахлынувшими на мир после проклятия эльфа… И если ты видел проклятые миры, то понимаешь, что это были за беды. Был и у нас великий маг. От собрал самых сильных волшебников, они отдали ему свою силу – и он смог излечить наш мир ценой собственной жизни. Прекратились стихийные бедствия, прошли моровые болезни, разброд и войны удалось пресечь. На это ушла жизнь целого поколения. Но с каждым годом у нас становится все жарче и жарче. Наш мир обречен! Пусть через двести лет, пусть через триста мы уже не сможем бороться с жарой. Оросительные каналы летом пересыхают. Мы собираем урожай только зимой, а ведь когда-то зимой шел снег. Выросло второе поколение, которое никогда не видело снега. И уж ты-то понимаешь, что такое триста лет!
– Ничто, – пожал плечами Гарвин. – Что ж вы такого наворотили, что эльфа раскачали на проклятие? Уж поверь. это крайне нелегко сделать. Решили, что если всех эльфов перерезать, наступит эпоха счастья?
– Нет, – очень тихо ответил мужчина, – перерезать всех эльфов мы решили, когда удалось обуздать стихию. До этого хватало и других дел.
– Да? Что-то не попадалось мне эльфов, способных проклясть мир из-за такого пустяка, как война. А я прожил… довольно много. И, представь себе, среди эльфов.
– Эльфы тоже разные, Гарвин, – вдруг сказал шут. – Почему ты думаешь, что он не был безумцем? Или просто подлецом?
Мужчина обернулся к нему, посмотрел пристально и недоуменно и вдруг перерешил:
– Полчаса. Лучники будут стрелять только полчаса. Потому что ты прав: он был безумцем.
– И за одного безумца ответил целый народ, – согласился Милит. – Очень по-человечески. Во имя закона и порядка.
– За одного безумца ответил целый мир, – возразил шут. – Нет, я, конечно, не считаю, что теперь, столько лет спустя, надо убивать каждого встречного эльфа. Я не оправдываю. Но понимаю.
Милит промолчал. Гарвин хотел что-то сказать, но посмотрел на Лену и тоже промолчал.
– Я могу поговорить со здешним правителем? – спросила она.
– Конечно. Говори.
– Ты?
– Не похож? Эй, солдат, представь меня Светлой.
– Киртум Дамис, король Стении, – отрапортовал солдат.
– Значит, говорить с тобой бесполезно?
– Просить за них – бесполезно. Обо всем другом – сколько тебе будет угодно. Почту за честь, Далена.
– Но я могу просто увести их из твоего мира, король Киртум. Навсегда. Ты поверишь слову Светлой?
– Уведешь – человека. И если получится – полукровку, – кивнул король.