Лена с трудом вынырнула из светло-карих глаз. Король Киртум потряс головой, не понимая, отчего вдруг она закружилась. И тут словно дальним эхом Лена услышала слабое «спокойно… спокойно». Гарвин не отводил взгляда. Это он. Что-то в арсенале?
На улице солнце снова ударило по голове. Платка на ней не было, остался в гостинице. И Гару остался в гостинице. Мечется по конюшне, не понимает, почему хозяйка не несет обед.
Толпа была достаточно большой, но все ж не такой огромной, как у Милитовой Голгофы. Там вообще целое море колыхалось. Вся армия, штурмовавшая Ларм. Появление короля было встречено спокойно – видно, славить его было не положено, он тут скромный, сам эльфов отлавливает, сам судит… Казнит тоже сам? Но когда вывели осужденных, оживление на лицах сменилось откровенной радостью. Люди засмеялись и заулюлюкали.
Площадь была довольно велика, одна часть заметно возвышалась, для лучшего обозрения. Огромный эшафот. И стояли там разные приспособления для поддержания закона и порядка – виселица, самая настоящая плаха с прислоненной к ней секирой, огромных размеров котел меж двух столбов и просто три столба, обложенных ровненькими дровами и аккуратно наломанным хворостом, еще какие-то конструкции… Лене стало плохо. Кто-то поддержал ее под руку, отвел в тень, усадил на стул рядом с какой-то дамой со счастливым лицом, и стало еще противнее. Лена встала, но выйти из-под тента у нее не хватило духу.
Начали с Маркуса. Сноровисто раздели до пояса, быстренько выпороли – спина покрылась кровью, били здесь жестоко. А потом здоровенный голый до пояса дядечка в классическом красном колпаке с прорезями для глаз схватил его за волосы и прижал к щеке здоровенную раскаленную железяку. Маркус сдавленно вскрикнул, покачнулся, но палач не дал ему упасть, подержал железяку не меньше, чем полминуты, и только потом отпустил. На побагровевшей щеке Маркуса отчетливо выделялся черный трилистник.
– Ты очищен от скверны, человек, – объявил король, дождавшись, когда стихнут радостные вопли толпы. Радостные. Казнь шута наблюдали без восторга, и в «ах-х!» толпы в равной мере был и испуг, и даже сочувствие, но главным образом интерес. Любопытство. Азарт сродни спортивному: сколько продержится до покаяния? На холме, где казнили Милита, толпа тоже не визжала от восторга – там жаждали не развлечения, а возмездия. Эта толпа пришла повеселиться. Лену затошнило так, что она просто вынуждена прислониться к столбу, подпиравшему тент. Стражник надел на Маркуса рубашку, мгновенно прилипшую к спине, и подвел его к Лене. Она тут же вцепилась в руку Маркуса, стараясь дать ему как можно больше сил. Ну почему, почему она не способна исцелять раны и уменьшать боль? Господи, какой жуткий ожог на лице…
Шута впустили в просторный загончик, квадрат со сторонами метров по двадцать, развязали руки и дали несколько минут, чтоб восстановилось кровообращение. Стражник что-то негромко сказал, шут кивнул, снял куртку и подал ему. Да. Жарко.