«Вы – лишь один человек. Ваша жизнь по сравнению с этим – ничто», – сказал он месяц назад. А я-то была о нем крайне низкого мнения и считала, что хороший человек никогда не совершит дурного по хорошей причине. Как же я ошибалась.
– Знаю, – продолжил он, – это не оправдывает того, что я похитил тебя, но надеюсь, теперь ты сможешь лучше меня понять.
– Да.
Калилл улыбнулся.
– Ты самая храбрая из всех нас, Даниэлла.
– Я?
– Ты отдаешь все, что у тебя есть, совершенно не думая о собственной жизни. Отдаешь открыто, с добротой в сердце и жизнью на кончиках пальцев. Ты… самый удивительный человек, которого я когда-либо встречал.
Я почувствовала, как к глазам подступают слезы. Он же говорил не серьезно, да? Я хотела взять его за руку, но что-то в его глазах остановило меня.
– Я должен сказать тебе кое-что еще, – добавил он.
Он и так выглядел расстроенным, но то, что собирался сказать дальше, давило на него сильнее, чем все то, что он уже поведал.
– Я хочу предотвратить войну. Любой ценой. Мифорн известен своей подлостью, и больше всего на свете я хочу избавить наши земли от его гадкого влияния, но это лишь приведет к гибели невинных жителей Эльфхейма. Поэтому, чтобы сгладить ситуацию и создать альянс, я заключил договор с Осенним двором. – Он опустил голову. И после долгой паузы продолжил: Я помолвлен с сестрой Крина, принцессой Милендрой Горен.
Мое сердце сжалось. Но в этом не было никакого смысла. Он меня не обижал. Не относился с презрением. Ничего не обещал, ничего для меня не значил. И все же его слова кинжалом вонзились мне в грудь и нанесли рану, исцелить которую не сможет ни целительная магия, ни темная энергия.
Именно в этот момент я осознала, что мои чувства к Калиллу изменились.
Я не знала, как мне удалось взять себя в руки, но, несмотря на сильнейшую боль в груди, восприняла эту новость, не выдав своего горя.
– Вот почему они злились на меня, – сказала я, решив сосредоточиться на менее тревожном моменте, вытекающим из этой новости. – Они думали, что я попытаюсь нарушить этот… договор.
Калилл был помолвлен с принцессой фейри, и эта свадьба могла помочь ему предотвратить ужасную войну. У них было полное право злиться на меня. А чего я еще ожидала?
– Даниэлла. – Калилл попытался взять меня за руку, но я отдернула ее. Я бы просто не выдержала его прикосновения. – Я ничего о ней не знаю, – добавил он. – А то, что знаю, указывает, что у нас нет ничего общего. Я и раньше не хотел жениться на ней, а теперь…
– Прошу тебя… не говори больше ничего. – Иначе я этого не вынесу. Просто не смогу.
Я не хотела плакать перед ним. Что бы он ни сказал, это ничего не изменит, не ослабит боль, тисками сжимающую мое сердце.
Калилл вздохнул, устало провел рукой по лицу и прикусил нижнюю губу. Он явно пытался уважать мое решение, хотя ему явно хотелось сказать что-то еще.
– Я вернусь домой, – сказала я. – Мы оба будем жить как раньше. Ты спасешь жителей своего королевства. А я – своего.
После разговора с Калиллом я осталась в палатке, пытаясь разобраться в своих чувствах. С тех пор как Крин, Сильвер и Джондар похитили меня, я мечтала лишь об одном: вернуться домой. И теперь, когда у меня появилась такая возможность, я не испытывала ни радости, ни облегчения. Вместо этого думала только об обуревавших меня чувствах, когда Калилл был рядом, о том, какое наслаждение он доставил мне прошлой ночью.
Почему я так себя чувствовала? Почему мысль о возвращении домой пугала меня, хотя я должна была радоваться скорому воссоединению с семьей? И тут меня осенило: я боялась никогда больше не испытать того, что чувствовала рядом с Калиллом, боялась никогда больше не вдохнуть пьянящий аромат его кожи, не прикоснуться к его мускулистой груди и не почувствовать, как бьется его сердце под моими пальцами.
Я боялась, что проживу остаток жизни впустую.
Я поднялась на дрожащие ноги с кучи мехов и медленно поправила одежду и волосы. Я крутила между пальцами кожаную ленту, которой Калилл когда-то перевязал мне волосы, и представляла, как ради меня он расторгает помолвку, как его брату становится все известно и он свергает Калилла, как бывший принц покидает Эльфхейм, чтобы жить со мной в моем королевстве, и другие сценарии, один нелепее другого. Но все они были нереальны. Глупо даже думать о том, что мы можем быть вместе.
Мы находились по разные стороны баррикад. Он жил на одной, я – на другой, и пусть наши пути пересеклись ненадолго где-то посередине, теперь все было кончено, и нам обоим нужно возвращаться к привычному ходу вещей.
