Блейк не жалел о сделанном, но уже испытывал раздражение. Была веская причина, по которой он призвал Кармиллу и, возможно, Асмодея с Барбатосом: они были жуткими мучителями. Хотя он никогда в этом не признается, но его невеста была права, говоря, что демоны раздражающие и назойливые.
Первым из толпы выступил Асмодей – одноименный сын первородного князя – и подошел к Блейку. Как будто они были старыми друзьями, он приобнял одной рукой лича, от чего тот напрягся. Этот жест был предназначен для того, чтобы внушить ему чувство ложной безопасности и заставить его язык развязаться. Лесть Асмодея – одна из причин, почему Блейк предпочитал обращаться напрямую к Кармилле.
– Прекрасная ночь, не так ли? – произнес он голосом, который мог заставить кровь любого существа вскипеть от страсти. – А теперь расскажи, почему ты заставил нас всех… Подожди. – Демон остановился и осмотрел зал. – Это же замок королевы ведьм! Мой дорогой Блейк, а я ведь считал, что это чья-то безвкусная шутка.
Блейк не хотел смотреть демону в лицо. Инкубы и суккубы обладали способностью выглядеть привлекательно для любых других существ, и хотя он, будучи благородным демоном, не был восприимчив к смертному греху похоти, он все равно поддался этому легкому манипулированию эмоциями.
Он знал, светлые волосы Асмодея выглядят практически белыми, а глаза сияют фиолетово-голубым светом.
Поскольку он не хотел сейчас говорить о своей невесте, он затронул другую тему:
– Повелитель демонов мертв.
Асмодей не выглядел удивленным. Никто из демонов и бровью не повел.
– Да, мы в курсе. Это коснулось моего отца и Люцифера. Поэтому мы с Андреальфусом сейчас были на вечеринке и праздновали. – Он демонстративно прижал бокал с коктейлем к груди Блейка. – Сколько ты собираешься держать нас взаперти? Нам еще нужно устроить несколько оргий. Время – деньги, мне ведь не нужно тебе, жадности, это объяснять?
Когда он упомянул праотца вампиров, Кармилла вышла из толпы призванных адских существ, с гордостью демонстрируя свой собственный грех. Вчерашняя драка не оставила ни следа на ее фарфоровой коже.
– День не может стать еще более паршивым! – вздохнула вампирша. – Моего отца убили! И это сделала не я!
– Серьезно? – вскипел Блейк. – Как насчет того, чтобы сразиться еще раз? Но в этот раз я не буду сдерживаться ради Белладонны. – Он облизнул губы в радостном предвкушении. – Может быть, демоны «Гоэтии» с радостью посмотрят, как один из их самых могущественных членов умрет от рук молодого принца демонов.
– Почему ты так груб? – Асмодей нахмурился. – Я что-то пропустил?
– Спроси Кармиллу.
– Что ты…
– Да что я такого сделала? – высокомерно спросила Кармилла.
– Если ты еще хоть раз прикоснешься к моей невесте, я разорву тебя на тысячу мелких кусков.
– Я не видела никакой невесты. Только королеву ведьм, за чью юбку ты цепляешься, как раб. У тебя совсем нет гордости?
– Отлично. Значит, в этот раз ты и умрешь!
Кармилла безудержно захохотала.
– Ха! Неужели ты, гниющий кусок мяса, действительно думаешь, что можешь что-то сделать со мной? С королевой вампиров? Княгиней крови? Безжалостной женщиной-воином?
– Твои бесполезные титулы должны нагнать на меня страх? – насмешливо спросил Блейк. – Ты не была такой самоуверенной, когда хныкала передо мной.
– Я тебя недооценивала, Авариция. – Она закатала рукава платья и выпустила когти. – В этот раз я тебя уничтожу.
– Кармилла, – взял слово инкуб Андреальфус. Когда он схватил чудовищную руку Кармиллы, черты ее лица смягчились. Впрочем, это неудивительно: Андреальфус был связан с Асмодеем, и Кармилла хорошо к нему относилась. – Ты же обычно заступаешься за невест. Или все дело в том, что Белладонна – ведьма?
Тихо, как поднимающийся океан, единственная не демоническая фигура появилась в кругу демонов.
– Ах, как замечательно, что вы совсем забыли обо мне, – ахнула Шуйлянь, наполняя комнату ароматом дурмана. – Просто потому, что я один раз опоздала! У меня тоже есть несколько вопросов. Зачем вызвали Мелюзину? И почему здесь так много демонов? Где Белладонна? Я думала, вы собираетесь представить демонам «Гоэтии» новую невесту.
– Где ты вообще пропадала? – прошипел Блейк водяной ведьме. Будучи невестой, она могла бы поддержать Белладонну в борьбе с Бельфегором, поскольку на нее его чары не действовали.
– Ты хоть понимаешь, как мучительно путешествовать в засушливый сезон, особенно когда ты русалка? – ответила демоница Мелюзина. – Не надо было тратить на меня кровь. Мы всего лишь немного опоздали.
– Русалка? – усмехнулся оборотень Барбатос. – Ты теперь так себя называешь?
– Заткнись, блохастый, – сразу же последовал любезный ответ.
– Так много вопросов, – снова взял слово Асмодей. – Прежде всего, Барбатос и Мелюзина, оставьте свои глупые шутки. И ты тоже, моя дорогая Кармилла. Нас пригласили сюда, так что мы не можем причинить вред хозяину. – Асмодей крепко сжал плечо Блейка. Настолько, что когти инкуба пронзили ткань его пиджака. Он съежился и исказил лицо от боли, что заставило Асмодея усмехнуться. – О, моя хватка была слишком сильной? Я случайно.
Блейк улыбнулся, отгоняя боль.
