— Добро, монсеньор, — кивнул д'Обиак. — А что до д'Аринсаля, то он вернется утром.
— Так ты знаешь, где он?
Лицо пажа расплылось в улыбке.
— Что делает — знаю, а где — нет.
— Понятно, — сказал Филипп. — А тебя, стало быть, он попросил подежурить вместо себя?
— Да, монсеньор. Впрочем, мне и деваться было некуда.
— У твоего соседа тоже девчонка?
— Угу.
— Ну, вы даете! В первую же ночь как с цепи сорвались… Кстати, не возражаешь, если я взгляну на твою кралю?
Не дожидаясь ответа, Филипп подошел к кровати и отодвинул полог.
— Мое почтение, барышня.
— Добрый вечер, монсеньор, — смущенно пролепетала хорошенькая темноволосая девушка, торопливо натягивая на себя простыню.
— А у тебя губа не дура, Марио, — одобрительно заметил Филипп. — На какую-нибудь не покусишься.
— Ваша школа, монсеньор, — скромно ответил парень, польщенный его похвалой.
— М-да, моя школа. А это, — Филипп указал на девушку, — школа госпожи Маргариты. Тебе сколько лет, крошка?
— Тринадцать, монсеньор.
— Черти полосатые! Да тебе впору еще с куклами спать, а не с ребятами… Вот развратница-то!
Девушка покраснела.
— О, монсеньор!..
— Это я не про тебя, крошка, а про твою госпожу, — успокоил ее Филипп. — Гм, а ты и в самом деле красавица. И ножки ничего, и личико смазливое, и губки, — он наклонился и поцеловал ее, — сладкие у тебя губки. Ты, случаем, не обижаешься, Марио?
— О чем речь, монсеньор? — запротестовал паж. — Конечно, нет.
— Ну, тогда всего хорошего детки. Приятной вам ночи. — С этими словами Филипп отпустил полог и направился к выходу.
— Взаимно, монсеньор, — бросил ему вслед д'Обиак. — Барышня де Монтини тоже лакомый кусочек… Ага! Насчет господина де Шеверни.
Филипп остановился.
— Да?
— Он… Ах! Прошу прощения, монсеньор, не могу. Нельзя выдавать чужие секреты… во всяком случае, если за молчание щедро заплачено. Вы уж не обессудьте…
— Да нет, что ты! Напротив, я рад, что, наконец-то, ты научился молчать… Хотя бы за деньги.
В передней Филипп разбудил своего камердинера Гоше, велел ему убрать со стола в гостиной и погасить все свечи, а сам вышел в коридор. Два стражника, охранявшие вход в покои, приветствовали его бряцанием оружия.
Следуя указаниям Матильды, Филипп спустился этажом ниже, прошел по коридору до первого поворота, свернул и очутился в галерее, соединявшей главное здание дворца с более поздней пристройкой, где находились летние покои принцессы и где, соответственно, в данный момент обитал штат ее придворных.
Галерея была пуста и неосвещена, что поначалу несколько обескуражило Филиппа, но вскоре он сообразил, что поскольку это вспомогательный ход, ведущий на этаж фрейлин, а смежный коридор главного здания надежно охраняется, то в его особой охране нет никакой необходимости.
Однако он ошибался — охрана была. При выходе из галереи от стены внезапно отделилась мужская фигура и решительно преградила ему путь. Филипп резко затормозил, чтобы не столкнуться с нею, и едва не потерял равновесие.
— Ч-чер-рт! Кто это?
— Я, монсеньор, — прозвучал в ответ тихий голос.
— Габриель! — воскликнул Филипп, одновременно узнав голос и разглядев в потемках лицо.
Тот молча стоял перед ним, положив руку на эфес шпаги.
— Ты-то что здесь делаешь, дружок?
— Жду вас, — как можно спокойнее ответил Габриель, но дрожь в его голосе выдавала волнение, а глаза его лихорадочно блестели.
— Зачем?
— Чтобы проводить вас.
— Что?! Проводить меня? — Филипп глуповато ухмыльнулся. В его воображении тотчас возникла довольно идиотская картина, как Габриель, два пажа по бокам и разряженный герольд сопровождают его на ночное свидание с любовницей. — Перестань дурить, Габриель, это вовсе не смешно.
— А я не дурю.
— Тогда пропусти меня, — нетерпеливо произнес Филипп и попытался обойти Габриеля, но тот снова преградил ему путь.
Филипп всплеснул руками и встревожено воззрился на него.
— Послушай, братишка, — ласково спросил он, — с тобой все в порядке?
— Да.
— По твоему виду этого не скажешь. Может быть, ты переутомился? Так ступай отдохни, а утром мы поговорим обо всем, что тебя тревожит. Ты уж прости, но сейчас у меня времени в обрез, не гоже заставлять девушку ждать. Ну, как, по рукам?
— Нет! — мелодичный тенор юноши сорвался на пронзительный фальцет. Он отступил на шаг и выхватил из ножен шпагу.
Из груди Филиппа вырвался сдавленный крик, вобравший в себя целую гамму чувств от искреннего изумления до неподдельного ужаса. Он испуганно отпрянул.
— Нет, монсеньор, — с жаром произнес Габриель. — К НЕЙ вы не пойдете.
Филипп громко застонал и прислонился спиной к стене.
— Понятно! — выдохнул он. — Боже, какой я недотепа!
— Это уж точно, — подтвердил Габриель с какими-то странными интонациями в голосе. — Догадливостью вы впрямь не блеснули.
— Извини, братишка, я не заметил… Вернее, не обратил внимания. Ты с самого начала вел себя очень странно, но я как-то не придал этому значения.
— Еще бы! Ведь вы только и думали о том, как бы поскорее соблазнить Матильду.
Между ними повисла неловкая пауза. Филипп не собирался возражать или оправдываться. Габриель был настроен слишком агрессивно, чтобы воспринять его доводы.
