— Сознайтесь, принц: вы считали, что раз она устояла перед вашими чарами, уже никто не совратит ее с ПУТИ ИСТИННОГО. А тут появляется какой-то неотесанный провинциал и добивается успеха там, где вы получили от ворот поворот. Ясное дело, это бесит вас, чувствительно задевает ваше самолюбие, и сейчас вы, вольно иль невольно, перебираете в уме различные способы расквитаться с этим парнем за якобы нанесенное вам оскорбление.
— Да, нет, — в замешательстве ответил Филипп; Маргарита будто прочла его мысли. — Просто я знаю Бланку больше пяти лет и, казалось бы, неплохо изучил ее характер. Поэтому — не спорю — для меня явилось настоящим откровением, что она завела себе любовника, да еще, по вашему утверждению, выставляет это напоказ.
— Вот именно, — кивнула Маргарита. — Вы нашли очень подходящее выражение: выставляет напоказ. Я подозреваю, что таким образом она выражает протест против своего положения при дворе — при МОЕМ дворе. Сама же Бланка говорит, что скрывать свои чувства, значит признать, что поступаешь предосудительно.
— А так, на ее взгляд, она поступает добропорядочно?
— Ну, если не добропорядочно, то, по крайней мере, она не считает свое поведение греховным.
Филипп в растерянности покачал головой.
— В таком случае, раньше я знал СОВЕРШЕННО ДРУГУЮ Бланку. — Он испытующе поглядел на Маргариту. — И я, кажется, догадываюсь, кто поспособствовал этой перемене.
— Ну-ну! — обиделась принцесса. — Чуть что, всегда виновата я. Вы, кстати, не оригинальны в своем предположении. Почему-то все осуждают меня, а что до Бланки, так ей лишь вменяют в вину, что она, наивное и неопытное дитя, не смогла противостоять моему дурному влиянию. К вашему сведению, все это чистейшей воды измышления. Во всяком случае, не я учила Бланку называть Монтини милым в присутствии моего отца.
— Да что вы говорите? — недоверчиво переспросил Филипп. — Не может этого быть!
— И все-таки было. Однажды, недели две назад, у нее вырвалось это словечко, разумеется, неумышленно. Отец мой не знал, куда ему деться от смущения — так ему было неловко. Он ведь порядочный ханжа, правда, совершенно безобидный, не такой агрессивный, каким был покойный дон Фернандо. И тем не менее после этого инцидента у отца появилась идея велеть господину де Монтини убираться восвояси и впредь не переступать порог королевского дворца; но, в конечном итоге, нам с Бланкой удалось урезонить его. Бланка попросила у моего отца прощения и пообещала ему, что остепенится. В общих чертах она сдерживает свое обещание и не рисуется с Монтини на людях, не то, что раньше.
Филипп снова покачал головой.
— Право слово, принцесса, вы меня шокируете… То бишь поведение Бланки меня шокирует. Кто бы мог подумать! Ай-ай!.. Ну, а как относится к этому граф Бискайский?
— Еще никак. Все это время он был в Басконии, лишь только вчера вернулся и, вероятно, еще ничего не знает.
— А когда узнает? Я немного знаком с ним; мы частенько виделись, когда в прошлом году, поссорившись с вашим отцом, несколько месяцев кряду прожил в Толедо. Так что я могу представить, как он разозлится.
— Ну и пусть он подавится своей злостью, — с неожиданной враждебностью произнесла Маргарита; глаза ее хищно сверкнули. — Все равно ничего не поделает.
— Вы думаете, что граф так просто смирится с тем, что его место на супружеском ложе занял кто-то другой?
— Ха! Супружеское ложе! Да к вашему сведению, он с конца февраля близко к ней не подходит… — С некоторым опозданием Маргарита прикусила язык и опасливо огляделась вокруг. К счастью, ее никто не услышал, кроме, конечно, Филиппа, у которого так и отвисла челюсть от изумления.
— А?!!! — Этот короткий возглас (который мы снабдили тремя восклицательными знаками, хотя Филипп вымолвил его sotto voce — еле слышно) в сочетании со сладострастным взглядом, брошенным им на Бланку, стоил целой поэмы.
Маргарита смотрела на опешившего Филиппа и криво усмехалась, мысленно браня себя за несдержанность.
— Черти полосатые! — выругался Филипп, едва лишь обрел дар речи. Неужели граф… Да нет, это смешно! В Толедо он вместе со своим дружком Фернандо Уэльвой вел довольно разгульный образ жизни, имел кучу любовниц, а к мальчикам, как мне кажется, никакого влечения не испытывал.
— С этим у него все в порядке, — подтвердила Маргарита. — То есть к мальчикам он равнодушен, и за добродетель своих пажей я спокойна. Другое дело, горничные…
— Он что, спит со служанками?!
— Да… В общем, да. — Маргарита мельком взглянула на Жоанну. Главным образом со служанками.
— А что же Бланка?
— Ну… Она… Просто она…
— Так что же она?
— Она не пускает мужа к себе в постель, — скороговоркой выпалила Маргарита.
— Но почему? — удивился Филипп.
— Он ей противен.
— Вот как?
— Это правда, мой принц. Поверьте, я не лгу, Бланка испытывает к своему мужу глубочайшее отвращение.
— Так какого же черта, — раздраженно произнес Филипп, — она вышла за него замуж?
Маргарита пытливо взглянула на Филиппа и вкрадчиво осведомилась:
— А разве у нее был выбор?
— Да, был.
— И альтернативой ее браку с кузеном Бискайским был брак с вами, я полагаю?
— Да.
