— Клянусь, милый, я люблю тебя. Прости за ту нашу ссору, прости за все, что я наговорила тебе в тот день… и на следующий тоже… Господи, как я была слепа! Ты на целую голову выше Красавчика — и не только ростом, но и во всех других отношениях. Он подлый обманщик, грязный, отвратительный негодяй, а ты… Ты хороший, ты честный, ты порядочный, ты так любишь меня, так мне предан. Ты самый лучший, самый прекрасный человек из всех, кого я знаю… Да что там! На всем белом свете не сыщешь лучше и прекраснее тебя. Я так соскучилась по тебе, любимый, я так тебя хочу. Ведь ты останешься со мной, правда? Ведь ты не уйдешь? Мы снова будем вместе, снова будем любить друг друга, и все у нас будет по-прежнему…
Чем больше лестных слов сыпалось в его адрес, тем больше Рикард хмурился. Все это было явно неспроста. Вне всякого сомнения, Маргарита говорила, что думала, но при всем том она явно что-то не договаривала, что-то скрывала, пытаясь оттянуть неизбежное объяснение, и тем временем подслащивала горькую пилюлю, которую ему рано или поздно все же придется проглотить.
— Нет, дорогая, — оборвал он ее, — по-прежнему ничего у нас не выйдет.
— Почему? — удивилась Маргарита. — Разве мы не любим друг друга? Разве мы не будем счастливы вместе? Ну, скажи: что теперь мешает нашему счастью?
— Неопределенность в наших отношениях, вот что. Я чертовски устал, Маргарита. У меня больше нет сил жить в постоянном страхе перед грядущим днем, ежеминутно, ежесекундно дрожать при одной мысли о том, что я могу потерять тебя, потерять навсегда. Если это вернется, я не выдержу, я сойду с ума.
— О нет, милый, нет! Я никогда не разлюблю тебя, верь мне.
— И ты согласна освятить нашу любовь узами законного брака? Ты станешь моей женой?
Маргарита вздохнула и высвободилась из его объятий.
— Это невозможно, Рикард. Все, что угодно, только не это. Брак всегда был камнем преткновения в наших отношениях, он был причиной всех наших ссор. Пожалуйста, не надо об этом, я не хочу ссориться с тобой, я не хочу снова потерять тебя. Я очень тебя люблю, и ты мне очень, очень нужен.
— И это все, чего стоит твоя любовь? — с горькой улыбкой, больше похожей на гримасу боли, произнес Рикард. — Да-а, не сказал бы что много. Несмотря на столь пылкие заверения, твоей любви ко мне явно чего-то недостает; а именно, готовности разделить со мной не только постель, но и всю свою жизнь.
— Не говори так, дорогой! — воскликнула Маргарита и тут же в смущении опустила глаза. — Да, это правда, у меня будет муж… Но любить-то я буду тебя!
— Весьма тронут, сударыня. Ваши слова делают мне честь… А в мужья, стало быть, я вам не гожусь? Недостоин, наверное?
— Ах, Рикард, не в том дело, — почти что простонала она, прижимая руки к груди. — Вовсе не в том.
— А в чем же тогда? Объясни мне непонятливому. Нынче ты не на шутку разоткровенничалась, так будь же откровенной до конца. Ну!
Маргарита сплела пальцы рук, положила их себе на колени и сосредоточенно посмотрела на Рикарда.
— Разумеется, я могу объяснить, — наконец сказала она. — Но вряд ли мое объяснение придется тебе по душе.
— Об этом уж позволь судить мне самому. Придется по душе или не придется, но я должен знать, что тобой движет. Возможно, мне удастся переубедить тебя, развеять твои сомнения.
— Как бы я этого хотела! — с тяжелым вздохом произнесла Маргарита. Но это безнадежно. Беда в том, Рикард, что я очень плохая девочка. Я вконец испорченная. Капризная, своенравная, самовлюбленная, эгоистичная, развращенная властью, богатством и всеобщим поклонением — и это лишь малая толика моих отрицательных черт, в действительности я еще хуже… Молчи! Я знаю, что ты любишь меня со всеми достоинствами и недостатками, со всем хорошим и плохим, что у меня есть; но речь сейчас не о том. Когда-нибудь я стану королевой (дай Бог, чтобы это случилось как можно позже), и я хочу быть настоящей правительницей Наварры, а не женой правителя, королевой, а не женой короля. Как бы я не любила тебя, как бы я не нуждалась в твоей любви, власть для меня превыше всего, и я не собираюсь делиться ею даже с тобой.
— Но ведь я не честолюбив, Маргарита. Я люблю тебя, а не твое наследство, и корона мне ни к чему. Поверь…
