— Да. Я посоветовала кузену Эрику довериться твоему коннетаблю, и он последовал моему совету. Граф Капсирский любезно согласился помочь им и дал кузену сопроводительное письмо, которым предписывается комендантам всех гасконских гарнизонов оказывать всяческое содействие нашим беглецам и обеспечить им надежную охрану, пока они не взойдут на корабль Эрика в нарбоннском порту… Я думаю, Бланка, ты не будешь возражать, если на некоторое время они воспользуются твоим гостеприимством.
— О нет! Конечно, нет! Какие могут быть разговоры.
А Филипп угрюмо покачал головой.
— М-да, вижу, у вас все схвачено, все учтено, и на мою долю ничего не осталось… Однако! Кое-что все же осталось. Я возьму под защиту горничную кузины Изабеллы. Когда граф де Пуатье узнает, что она покрывала свою госпожу, он наверняка вознамерится порешить ее.
Елена усмехнулась.
— И это учтено, кузен. С сегодняшнего утра девушка находится в моем услужении, и то, что она делает, исходит от меня. По сути, она выполняет мои приказания.
— Эх! — вздохнул Филипп. — Ладно, сдаюсь.
— И все-таки, — произнесла Бланка. — Почему Изабелла доверилась именно тебе? Почему не своей сестре?
— Ну, прежде всего потому, что Мария вчера много выпила, к тому же ночью у нее был Фернандо. Вот Изабелла и обратилась ко мне, ведь я известная авантюристка. — Елена звонко рассмеялась. — А кроме всего прочего, за мной был небольшой должок.
— Это насчет Гамильтона? — поинтересовался Филипп.
— Да, точно. И ты, небось, думаешь, что у меня с ним роман?
— Я уж и не знаю, что мне думать, — откровенно признался он.
— Скоро узнаешь. Скоро все узнают. Это будет еще один сюрприз… Елена встала с кровати и расправила платье. — Ладно, я побежала. Вижу, кузен, ты уже наелся и теперь поедаешь взглядом Бланку… Нет-нет, все в порядке. Не уверяйте меня, что мое присутствие вам не мешает. Не люблю лицемерия, повторяю, пусть даже из самых лучших побуждений. Я и так засиделась у вас, а мне надо еще разыскать брата. Боюсь, он снова надрался до чертиков и валяется где-то бесчувственный, как бревно. — Она удрученно вздохнула. — Бедный мой мальчик! Просто ума не приложу, что мне с ним делать. В последнее время он ведет себя так странно, что я… Ой! Я опять заболталась. Будь он неладен, мой длинный язык! Всего хорошего, друзья.
С этими словами Елена выбежала из спальни, но минуту спустя она вихрем ворвалась обратно и застала Филиппа и Бланку, стоявших возле кровати и целовавшихся.
— О господи! — пробормотала она в полном замешательстве. — Что на меня нашло?!.. Простите меня, друзья, ради бога простите. Я такая бестактная, я вовсе не скромная. Но я… Я это из лучших побу… Ох!.. Прости, кузен, прости, Бланка, но раз уж я вернулась… В общем, скажи мне, Филипп: ты вправду любишь Бланку? Только откровенно.
— Да, — ответил он, страстно глядя на Бланку. — Я ее ОЧЕНЬ люблю.
— И она ОЧЕНЬ любит тебя. Пожалуйста, не обижай ее, ОЧЕНЬ прошу… Ведь она просто ОБОЖАЕТ тебя.
— Не обижу, — пообещал ей Филипп. — Не волнуйся, Елена. Бланка сама не даст себя в обиду.
— Ты только не подумай ничего такого, кузен…
— Что ты, кузина! Уверяю тебя, я ничего такого не думаю. Сейчас я вообще не в состоянии о чем-либо думать.
Елена закатила глаза и протяжно застонала.
— Ах, да, да! Вот я недотепа! Ну, что же это со мной, в самом деле?! Простите… Простите…
Высоко задрав юбки, она стремглав вылетела из спальни, громко хлопнув за собой дверью.
— Елена замечательная девушка, — сказал Филипп, снова подумав о Рикарде. — Такая веселая, общительная, непосредственная. И очень душевная. У тебя хорошая подруга.
— О да, — согласилась Бланка. — Она прекрасная подруга. Я очень ее люблю.
— И она тебя ОЧЕНЬ любит. А как переживает за тебя, надо же! — Он пристально посмотрел ей в глаза. — Интересно, чем ты ее приворожила? Несмотря на ее пылкие заверения, мне все-таки кажется, что она безотчетно испытывает к тебе…
— Филипп! — воскликнула Бланка, чуть не задохнувшись от негодования. — Думай, что говоришь!
— Я говорю, что думаю, милочка, — кротко ответил Филипп. — Ты так прекрасна, что перед тобой не устоит никто — ни женщины, ни мужчины… Ну ладно, замнем это дело.
Он бережно опустил Бланку на кровать, сам прилег рядом с ней и нежно поцеловал ее в губы.
— Филипп, — прошептала она. — Боюсь… Боюсь, я сейчас не смогу…
— Я тоже не смогу, дорогая. — Он ухватил губами прядь ее волос и потянул к себе. — Так я еще никогда не уставал.
— Мы с тобой будто сдурели, Филипп.
— Да-а, здорово у нас получилось. Ты хочешь спать?
— Нет… То есть, не очень. Я уже немного выспалась, но… Понимаешь, мне больно…
— Понимаю, — сказал Филипп. — И кстати, мне тоже больно. Ты меня всего искусала.
— Ах, Филипп!.. — прошептала Бланка, прильнув к нему. — Я… Я совсем потеряла голову.
— И мы выделывали с тобой все, что я посоветовал тогда Габриелю, продолжал он. — Тебе не стыдно?
— Нет, Филипп, не стыдно. Ни капельки не стыдно.
— Правда? И почему?
— Потому, что я действительно люблю тебя. Елена не ошиблась, она поняла это раньше меня.
— А ты когда поняла?
