Айфоша верно хранил тайны переписки и многообразие контактов, в которых могли попасться всякого рода «Иван, трубку не брать, прикидываться иммигрирующей!» или «Василиса не снимаемая», но передавать через него мое просветление для бойкотирующего принца желания не возникало.
Мы с Эриком всегда сходились в мнении, что о чувствах надо говорить вживую.
«С Шекспировским трагизмом» — усмехался принц датский.
Поэтому, несмотря на то, что от одной мысли о какой-то чахоточной мечте Рафиковича внутренности кололо, как при неудачном иглоукалывании, я намеревалась открыть ему глаза на нас. Неужели он не понимает, — не видишь ничего крот очерствелый?! — какая мы потрясающая команда… как мы дополняем друг друга… как сильно я его…, да он пропадет без меня… Это же к бабке не ходи!
Как я сама все эти годы не понимала …
О каком выборе он говорил? Мой — очевиден. Вопрос только к нему…
И даже если он выберет эту свою молочную вафлю-инкогнито, я все равно скажу о своих чувствах. Ну, а потом дам леща. Или сначала дам леща, а потом скажу. Не сильно принципиально в какой последовательности.
*
Злосчастное воскресенье наступило, но серая галочка, как и вчера, стояла около писем одна одинешенька …зараза такая…
*
Телефон вибрирует от входящего сообщения, и я кидаюсь на него, как голодный бультерьер на стейк, но разочарованно вздыхаю, осознав, что это всего лишь сухой корм… Дарт, в отличие от моего скрывающегося гномика, засыпает меня всяческими письмами, в которых слишком много намеков. Они пестрят, гудят и отплясывают чечетку. Не тонко и не слегка гладят воображение, нет… Они скорее всплывают брёвнами. Слишком явными. Слишком очевидными. И, быть может, ещё парочку дней назад я бы растаяла под таким натиском инопланетного гостя, но сейчас испытываю только сильное отторжение и желание заблокировать абонента.
Хотя осознаю и собственную вину перед Энакином. Он сделал невозможное — заставил папу меня похвалить, и всё время нашего общения, был, конечно, самонадеян, но довольно мил … а я, находясь с ним вроде-как в отношениях, без стеснения кончила в руках лучшего друга. И, по странности, нисколько не жалею о содеянном… Молодец Ника. Приз новоявленной шлюшки твой… Ещё и на Покахонтас наезжала…
В ответ на сообщения Даниила руки не раз набирают: «прошла любовь, завяли помидоры, сорян-сурэн, но купидон загнулся», «не для тебя, по ходу, моя ягодка цвела» или «прости, прощай, чокопай». Но я каждый раз их стираю, вспоминая уверения Эрика, о том, что люди, рвущие отношения по смс «некультурные чмушники».
Сегодня на ужине мне предстоит сообщить двум парням две противоположные истины. Да прибудет со мной сила.
В дверь звонят, подскакиваю и иду открывать. Лусине, несмотря на мои разногласия с ее братом, согласилась помочь мне с оштукатуриванием.
В джинсовом комбинезоне, с двумя косичками, светиться воодушевлением, спрашивая в чем я пойду. Интерес немного стихает, когда я демонстрирую то самое платье, в котором была на свадьбе Агаси. Один наряд на два разных выхода для мелкой явный моветон, но меня все более чем устраивает.
— Вы на этот раз сильно поругались? — тактично уточняет сестра Эрика, нанося мне на лицо тональный крем.
— Он что-то говорил? — скрыть надежду в голосе получается из рук вон плохо.
— Наоборот, он вообще почти не говорит. Только отчитывает, если что не так. А вчера ему все было не так… В прошлый раз он был меньшим Чудовищем…
— Я сегодня всё исправлю. — уверяю погрустневшую девушку. — Доверься мне.
— Хорошо бы. А-то я слышала, как он вчера с папой о какой-то поездке общался, но куда не расслышала…
— Если узнаёшь детали, напишешь? — вербую себе шпиона.
— Сразу! — искренне улыбается девушка.
Но я ничего не исправлю сегодня…нет. Сыграю безголосой марионеткой в акте предателя, воткну в спину любимого нож, окрашу его руки кровью и заставлю сердце превратиться в глыбу бесчувственного льда.
А затем и свое превращу в пепел.
Глава 32
Дорогие автомобили — вот что первое бросается в глаза при въезде на территорию резиденции старшего Темнейшества. Если папа полагал, что на дачу приглашена только наша семья, то, надеюсь, его не настигнет плач Ярославны от осознания того, насколько он переоценил значимость своего семейства… Да и назвать каменный трёхэтажный домище уютным словом «дача» язык не соглашается, добавляя «моб вашу ять… да это крепость Саурона привыкшего жить на широкую ногу…»
Рекламные услуги долбящего спамом Дарта: «Заеду, заберу и домчу с ветерком, искромётно полапав по дороге» — я тактично отклонила, подразумевая емкое «давай, до свидани!».
Он, к счастью, прыгать в бутылку не стал и принял с пониманием мой девчачий каприз «довезу себя сама».
*
