— Даниил, — довольный папа обращается к Дарту, который сидит рядом со мной. — Расскажешь новости?
— Конечно, Илья Олегович! — ладонь Темнейшего опускается на мою, сжимает. Он улыбается мне, затем поднимается на ноги и, взяв в руки иностранный журнал, демонстрирует свое фото на обложке.
Это одна из тех фотографий, которую мы с ним получили на съемке. Серый костюм и уверенный взгляд сделали свое дело…
Энакин под разными соусами хвалит мою работу, говорит обо мне, как о настоящем профессионале и рассказывает о восторге работников самого Sky. Получив материалы, они поменяли очередность и напечатали статью о Дарте раньше положенного срока. А на словах о том, как они заинтересовались фотографом и хотели бы позвать на полугодовую стажировку, рука папы опускается на мою. Я вздрагиваю и не верящими глазами застываю на месте. Хочется потыкать пальцем в мужскую ладонь, накрывающую мою. И страшно пошевелиться, чтобы не спугнуть галлюцинацию. Но, подняв испуганный взгляд на отца, я получаю его улыбку и довольный кивок.
Сердце стучит с бешенной скоростью. Революционеры ушли, но слезы предательски проявились… Папа меня видит! Папа меня видит! И улыбается мне! Он мной гордится. Мной! Никой! И, может, даже любит меня… хотя бы чуть-чуть…
Дарт после удачной речи садится, и папа поднимает бокал:
— За мою Нику! И ее поездку! — объявляет он и все повторяют:
— За Нику!
Ловлю взгляд Насти, которая игриво смеется над какой-то шуткой, которую ей шепчет сын Гелиоса. Сестра хитро смотрит на меня, делая глоток вина, и я вижу, как ее красная помада оставляет след на прозрачном стекле.
Темнейшество наклоняется к моему уху:
— Удивил? — самодовольно спрашивает он и получает мой благодарный кивок. Затем шепчет тихо, так, чтобы смогла услышать только я. — Не представляешь, как сильно я тебя хочу.
Я вспыхиваю, а Энакин с ухмылкой тянется к своему вину.
— Хороший мальчик. — говорит папа о Данииле, позвав меня в свой кабинет после окончания торжественной части семейных посиделок.
Подобной аудиенции я удостаивалась лишь пару раз в школе, когда получала двойки, и еще раз, объявив о нежелании продолжать карьеру юриста. — Рад, что ты поменяла свои специфические вкусы и выбрала достойного себе по статусу и положению.
— Пап, — от его слов в груди неприятно разливается тягучая, скользкая отрава… но я не хочу ругаться. Не сегодня. Пожалуйста. Поэтому кусая губу, произношу. — Мы с Эриком просто друзья. — ведь это правда.
— И так пускай и остается. — морщится он. — Ты же не хочешь меня снова разочаровать?
Задница повторяет: «Валим… и скажи отцу, чтоб впредь предохранялся», но я молчу, уверяя себя, что не предаю лучшего друга, а просто не хочу сегодня в очередной раз сориться с отцом. Эрик бы точно одобрил мое поведение. Он всегда повторяет: «Это твой отец. Мы не выбираем родителей, но, если бы не они, мы не появились бы на свет. Только за одно это они заслуживают нашего уважения.»
Папа расценивает мое молчание по-своему и начинает рассказывать про дела компании, чего раньше тоже никогда за ним не наблюдалось. Оказывается, у него были финансовые трудности, но теперь он нашел партнеров и все улажено. Затем переключается на моих сестер и жалуется на какие-то косяки младшей. Как выясняется, не я одна могу не оправдывать ожидания….
А потом удивляет меня очередным заявлением.
— В это воскресенье наша семья приглашена на ужин к отцу Даниила. Оденься, пожалуйста, нарядно.
Пожалуйста….
Дарт: Я своих развез. За тобой приехать?
Читаю сообщение от Темнейшего и вижу в нем слишком много невидимых предложений. Кажется, я готова к десерту, но сегодня чрезмерно много событий, голова идет кругом. Хочется спокойно лечь, закрыть глаза и отдохнуть.
Ника: Спасибо, сама доберусь.
Проверяю другое окно телеграмма, но не обнаруживаю ни одного нового письма… Странная пустота колышется внутри… Задевает меня и усмехается… Хочется поехать к нему, поделиться с ним, рассказать ему все. Чтобы он улыбнулся и ответил: «Я же тебе говорил» и чмокнул в ухо.
Но ему не до меня… Есть «она», о которой я ничего не знаю… раздражение резко вспыхивает… Тоже мне близкий друг, ага…
Экран загорается входящим звонком.
Давид.
Странно…
Троюродный брат Эрика всегда передает информацию через принца, а сейчас звонит мне в десять вечера?
— Да. — отвечаю.
— Ник, привет! Извини, что поздно… — Давид явно мнется, но все же решается произнести. — По-братски, можешь Эрика забрать?
— В смысле, Даво? Откуда?
— Мы с ребятами в караоке пошли. — возмущенно выдает мне парень, которого мы с принцем в лоб называем «редкостным треплом». — Он тоже приперся, теперь вытащить не могу!
— Эрик терпеть не может караоке… — он их за километр обходит и глаза театрально закатывает.
— Знаю. Уже сто раз пожалел, что позвал… Мамой клянусь, такой ошибки не повторю! Он всех девчонок переманил и соло-концерт мутит!
— А почему администрация его не выкинет?
— Ну… девочкам тут все нравится… Вон… даже подружек позвали… — неопределенно поясняет Давид.
— Эрик прям поет? — это нонсенс.
— Ну…он выпил немного…много…
— Ладно, пришли адрес. Сам бы его вытащил давно…
