— Не могу, — приходит обиженный ответ. — Он бодается и девушки страшно шипеть начинают, когда мы с ребятами убрать его со сцены пытаемся…
Стоит войти в тёмный зал караоке «Sing”, как я попадаю в женское царство визга. Возбуждение наэлектризовывает собравшихся разношерстных курочек. Давиду отдать должное за чувство такта, раз смог назвать это озабоченное собрание «девчонками» … Шёпот, восторг, смешки, съёмки на телефон и влажные мечты, парящие в воздухе. Адамян, да это успех…
— Они бешенные. — с ужасом округляя глаза, шепчет встретивший меня у входа Давид. Он доходит со мной до середины и останавливается, как проводник, у которого отсутствует магия для прохода дальше. Его миссия — довести могучего богатыря, Нику Туманову, до нужной развилки и ободряюще пожелать не потерять в дальнейшем голову, сказав напоследок, — Но ты дойдешь по любому.
— Думаешь, он свободен? — долетает до меня вопрос, озвученный с придыханием. Фря с упругими соломенными локонами, маняще бултыхая своими дойками в откровенном топе и пожирая исполнителя на сцене глазами, обращается к своей напарнице по глазному преступлению.
— Кольца на пальце точно нет. — облизывает губы ее чуть менее форменная приятельница.
Воу воу, дамы, полегче…
Адамян, учти, ты мне будешь должен. Если я тебя не вытащу, тебя тут по кругу пустят… станешь певучим секси-той.
В этот момент местная ЗвИзда начинает петь новый хит, и я на секунду останавливаюсь. Поднимаю голову и застываю, наконец, увидев героя местных женских инста-хроник.
Рафикович, зараза, а ты красиво поешь! Так плавно и трогательно… Не зря дамочки начинают, как по команде, визжать. Но бесят! Барабанные мои перепонки к такой атаке не готовы. Заткнитесь и дайте послушать!
Зараза ты, а не принц! При мне ломаешься и стесняешься, а как мини-концерт устраивать с цыпочками — пожалуйста, приходите, +1 телочка только приветствуется?!
Его любимые белые кроссовки, темно-синие джинсы и простая белая футболка. Волосы взъерошены, одной рукой держится за микрофон, вторая в некоем творческом полёте. Красивый. Трогательный. До духоты родной. И какой-то бесконечно беззащитный. Вот тебя с самого первого класса хочется от всех защищать, как так…
Если хотя бы одна курица здесь тебя тронет, я ей все волосы на теле пинцетом повыдираю. Тебе об этом знать не обязательно, зазнаешься, но факт остается фактом.
С чувством произносит принц, и слова просачиваются внутрь меня сквозь кожу, рвут на части невидимые канаты, высвобождают что-то неведомое, когда он открывает глаза и смотрит на меня в упор. Напряжение покидает певца, черты расслабляются, и улыбка очаровательного пьянчужки появляется на лице.
— Моя Ника пришла…
Это замечание бьет хлесткой пощечиной окружающих дамочек, и они презрительно и синхронно поворачиваются на меня, оценивающе оглядывают и морщат свои напудренные носы.
Выкусите, сучки, это мой раб. С этой мыслью, выпускаю свою самую стервозную улыбку и начинаю подниматься по ступенькам.
На сцене замечаю железное ведерко, заполненное деньгами. Не знала, что в караоке можно заработать, но, согласна, любой труд должен быть вознагражден, поэтому без зазрения совести, но под недовольное шипение серпентария, забираю ведерко и, поднявшись, подхожу к принцу.
— Концерт окончен, — строго произношу, — Нам пора домой.
Пьяное тело обнимает меня или, правильнее сказать, валится на меня, отчего аж в глазах свербеть начинает. Но не от тяжести, а от многоярусного амбре. Ты в алко-ванне отмачивался, папа карло? Протрезвеешь, отвезу вас с ребятами в лес и закопаю поочередно.
— Ты мой дом. — мычит Эрик, и микрофон разносит слова по всему бару, вызывая мгновенные изменения в реакциях дам, потому что, когда мы с дышащим мне в ухо звездулей выходим, убить меня никто не пытается. И это облегчает миссию. Напротив, фряшки умилительно улыбаются вслед, всячески охают, словно я принца из лап огнедышащего дракона спасла… и взволнованно перебрасываются фразами: «тоже так хочу», «так остро…», «так трогательно…», «Они такие милые…»
Вот правы мужчины, женщины, как ни крути, а существа слегка прибамбахнутые… Что милого в том, чтобы забирать своего перебравшего друга и спасать от надвигающегося секс-рабства? Моя не понимать…
Новоявленная звезда отечественной эстрады сидит на скамейке и задумчиво смотрит на темную гладь Москва реки. Я, как верная, но порядком злая, жена декабриста стою рядом и жду. Еще подсчитываю выручку — тут уже в роли сутенера, потому как пару раз присвистываю, найдя банкноту в пять косарей и одну в пятьдесят евро.
— Если будем бедствовать, — троллю друга. — Отправлю тебя гастролировать.
