Романов был одет в простую темную рубашку с длинным рукавом и несколько вытянувшиеся на коленях джинсы, отчего издали казался похож на восемнадцатилетнего подростка. По всей видимости, он отличался некоторой неряшливостью в одежде.
Впрочем, при ближайшем рассмотрении впечатление подростковости менялось – уж слишком непростым выглядело болезненное каменное лицо Очковой Змеи с темными кругами под глазами и твердой линией тонкого язвительного рта.
Фирсов же облачился в новый пиджак, который смотрелся еще роскошнее, чем тот, в котором он был в «Золотых воротах», в черную обтягивающую майку с треугольным вырезом и узкие джинсы, на ремне которых болтался сотовик.
Во всей этой дорогой и стильной одежде, подобранной так, чтобы подчеркивать мускулатуру и стати, его великолепная мощная фигура смотрелась как-то особенно внушительно и в то же время грациозно.
«Наверно, неплохой профессионал», – машинально отметил Сергей.
– Добрый вечер, – мягко выговорил Романов. – Я не думал, что вас будет двое.
– Дело в некоторой степени касается нас обоих, поэтому мой друг и пришел вместе со мной, – спокойно ответил Сережа.
По лицу Фирсова мгновенно, как вспышка предгрозового неба, мелькнула снисходительная презрительная усмешка, настолько мимолетная, что ее, по всей видимости, не заметил даже Сергей. Тем более что он в данный момент занимался просмотром меню, которое подал ему услужливый официант.
– Какие напитки предпочитаете? – спокойно продолжал Фирсов, не отрывая пристального взгляда от бледного лица Сережи.
Сергей взглянул на Мыскина, в котором помимо его воли зашевелилось глухое недовольство и даже злоба, и почти весело отозвался следующим замечательным образом:
– Халявные!
– А также не прочь были бы пообедать, особенно если учесть тот факт, что мы не завтракали, – нагло добавил Алик Мыскин.
Ни Фирсов, ни Романов даже не моргнули, услышав эти реплики вызывающего характера. Сотрудник службы безопасности Аскольда прищелкнул пальцами, подзывая официанта, и несколько раз ткнул в меню, обозначая таким образом свой выбор. Только после того, как принесли заказ, разговор возобновился.
– По телефону вы упомянули сумму в восемь тысяч долларов? – спросил Романов. – Не так ли?
– Ну да, – кивнул Сережа, которому с самого начала вся эта затея нравилась все меньше и меньше, потому что с самого этого начала он был вынужден играть по чужим правилам. Более того, он был уверен, что все произошедшее накануне в «Золотых воротах» было подстроено Романовым и Фирсовым, т. е. делалось с их ведома и прямого заказа. Но делать было нечего.
– У вас недурные аппетиты, – сказал Очковая Змея. – Такую ставку получает за концерт какая-нибудь Ирина Салтыкова или Анжелика Варум. Или там Алексей Глызин. Недурные аппетиты, – повторил он, глядя на то, как голодный Алик Мыскин пожирает заказанные блюда, даже не трудясь вуалировать свое чавканье и хлюпанье носом.
Сережа Воронцов пожал плечами и сказал:
– Я, конечно, не звезда эстрады. Но только этот самый Алексей Варум получает деньги за работу и рискует, ну максимум, получить сифилис от какой-либо особо рьяной поклонницы. Я же, мне так кажется, буду рисковать жизнью. Или это не так.
– Быть может, и так.
– Концерты состоятся послезавтра, не так ли? – спросил Сережа Воронцов. – Я точно не помню, как там на афишах…
– Совершенно верно. В семь часов вечера во дворце спорта и в полночь и до утра – в ночном клубе.
– А когда я смогу получить свои деньги? – напрямую спросил Сережа.
– Вас интересует прежде всего это?
– А что же меня должно интересовать? – улыбнулся Сергей, уписывая при этом отбивную. – Может, масса грима в килограммах и число педерастических ужимок в дюжинах, которые следует применить к моей персоне, чтобы никто не просек, что этот ваш Аскольд и я – совершенно разные люди?
– И разных сексуальных ориентаций, – вполголоса прибавил Алик.
– Вы сможете получить ваши деньги сразу же после концерта, – ответил Романов.
– А аванс?
– Сколько же вы хотите?
– Сто процентов, – невозмутимо ответил Сережа Воронцов и, уничтожив суп, принялся за второе.
– Простите?
– Разве я неясно выразился? По всей видимости, у меня в данный момент плохо с дикцией: ем, дорогие россияне. Но могу уточнить: сто процентов аванса от затребованной суммы в восемь тысяч долларов составят не больше не меньше, как восемь тысяч долларов.
Романов ощупал лицо и плечи Сергея тяжелым немигающим взглядом глубоко посаженных глаз, потянул через соломинку заказанную американщину: виски с содовой со льдом, к которому он до сих пор даже не притронулся – а потом потер подбородок и четко, внушительно произнес:
– Молодые люди, это не детский сад и не богадельня для страдающих истерией старушек. Это серьезное дело. Серьезная, большая игра. Поэтому я не понимаю этих разговоров в стиле: «Я тебе деньги дал? – Дал. – За кефиром послал? – Послал. – Кефира нету? – Нету. – Где деньги? – Какие деньги?"
По всей видимости, если Романов и не был бывшим профессиональным актером, то имел несомненные актерские данные.
