Когда мощный взрыв, донесшийся до ушей Аскольда и Алика Мыскина глухим ревом, сорвал с петель дверь в их запертой комнате, с губ Принца сорвалось короткое сочное ругательство, а Мыскин изогнул свое почти двухметровое худое тело и рявкнул:
– Урррроды!!!
– Все, конец этим уродам, – с удивительным спокойствием откомментировал обычно импульсивный и несдержанный на язык Аскольд. – Пить надо меньше.
– А ведь горим, – сказал Алик Мыскин, когда в обнажившийся дверной проем поползли клубы густого серого дыма, а потом завопил:
– Эй, кто там! Не было такой договоренности, чтобы нас жарить. Контрольный выстрел в голову – это милое дело… а эти инквизиторские штучки с огнем вы бросьте!!
Разумеется, ему никто не ответил.
И тогда Мыскин, рванувшись изо всех своих сил, внезапно разорвал веревки, продемонстрировав силу, которую едва ли можно было заподозрить в его тощем длинном теле, и повернулся на бок, высвобождая правую руку и начиная срывать ее обрывки своих пут.
– И меня тоже, – сказал Аскольд, с тревогой наблюдая за манипуляциями своего товарища по несчастью.
…Тем временем дышать стало совсем нечем. Тяжелый, удушливый дым слепил глаза, карабкался и полз в легкие.
Скудную обстановку, потолок и стены заволокло серыми, с черными полосами, густыми клубами.
Алик освободился, поднялся на ноги, разминая затекшие члены, а потом снял с подоконника горшок с чахлым кактусиком, который, по всей видимости, никогда не знавал роскоши полива, и швырнул им в раму. Стекло разбилось, длинными полосами и крупными осколками осыпавшись к ногам Алика Иваныча. Горшок же вылетел на улицу и с глухим всхлипом разбился об асфальт.
– Режь, – задыхаясь, проговорил Аскольд и тут же, глотнув дыма, мучительно, с хрипом, закашлялся.
Мыскин зажал в руке острый серповидный осколок и несколькими энергичными движениями рассек стягивающие Аскольда веревки. Тот сел и начал с остервенением сдирать с себя стесняющие движения обрывки. Через две минуты парочка уже спустилась прямо из окна в пустынный ночной переулок – прихожая уже была охвачена пламенем. Оставив догорать в квартире жалкие останки кухонного стола с наваленными на него и под него тремя до неузнаваемости обгоревшими трупами и еще – телами раздавленных рухнувшей стеной Толяна и Ани Нищиной…
В переулке Принц и Мыскин обнаружили разболтанную «копейку», и Алик почему-то сразу подумал, что это и есть автоприобретение Гришки Нищина.
Со свойственной ему неряшливостью Гришка не запер машину, а зажигание состояло в двух проводках, заводивших мотор простым контактом. Никаких тебе ключей. Андрюша и Алик рухнули в салон, но тут из тьмы прямо на них выскочила шатающаяся тень, и Гришка Нищин, заплетаясь, выговорил срывающимся фальцетом:
– К-каторррый час?
Алик не стал дожидаться, пока незадачливый пьянчужка, второй раз за последнее время выпавший из окна собственной квартиры, сподобится признать в «копейке» свою собственность, а в ее пассажирах – своих недавних гостей. Алик просто сорвал машину с места и, едва не вписав ее в витрину ларька, вырулил на проезжую часть.
– Куда теперь? – спросил Алик, выруливая на Немецкий проспект.
– В гостиницу! – завопил Аскольд, яростно колотя кулаком по бардачку. – В-в… бр-р-р… в «Братиславу», так она, что ли, называется! Ешь тыбыдып!! Я этим скатам втулю, ежкин крендель!
– Полегче, Андрюха, – поморщившись, перебил его Мыскин, – и так голова болит…
И он отхлебнул огромный глоток из бутылки водки, счастливо обнаруженной в бардачке машины, и передал ее Аскольду…
В гостинице, куда направились Алик Иваныч и Аскольд, их определенно не ждали.
Дежурный швейцар с изумлением воззрился на измочаленную парочку, потом перевел взгляд на часы, на которых было два часа ночи (примерно в это же самое время Сережа Воронцов дал согласие лететь в столицу на правах утерянного Аскольда), и заявил, что если Мыскин и Принц немедленно не выметутся из приличного заведения, он вызовет охрану. А там при случае можно не одним сломанным ребром поплатиться.
– Да я тут живу, в этой поганой дыре, ассел! – заорал Андрей Львович. – Я Аскольд, ты, клоп гостиничный! Меня тут поселили в этом вонючем постоялом дворе, думаешь, мне очень хотелось?
– А-а-а… – зловеще протянул обласканный работник «вонючего постоялого двора». – Еще один…
Охрана была вызвана немедленно. После того, как Аскольд был вышвырнут из «Братиславы», он услышал себе вдогонку, что вся Аскольдовская кодла – настоящая она или нет – свалила из отеля в неизвестном направлении. И, вероятно, первым же самолетом отправится в драгоценную столицу. Аскольд сел на землю и неожиданно засмеялся – открыто и весело сверкнув великолепными «звездными» зубами.
– Ну что, поехали куда глаза глядят… – резюмировал он наконец.
