– Вот именно. Кто из них настоящий Аскольд, т. е. Андрей Вишневский, определить несложно, но кто на самом деле был в тот вечер у Романа Арсеньевича… кого видел я, непонятно. Сходство просто поразительное. Да и отработал тот двойник великолепно. Впрочем, о нем есть информация. Оказывается, он вовсе не болван, пересмотревший обоих «Братов» и немножко на этой почве съехавший. Его зовут Сергей Воронцов, в свое время он служил в войсковой разведке в Чечне. Принимал участие в трех боевых операциях. Так что парень достаточно подготовленный, хоть и молод.
– Ты, конечно, склоняешься к тому, что это Воронцов убил Романа Арсеньевича?
– Двух мнений быть не может: конечно, он. Ведь как четко сработал. Ведь была единственная лазейка, чтобы подобраться к Роману Арсеньевичу – через его племянника – и ведь сумел! И сдается мне, что эта веселая история с двойниками началась не в Москве. Конечно, стоит прощупать другие версии, пока этот Сережа Воронцов не заговорил, но это так… для статистики.
– Ты говорил, Михал Мироныч, что он ранен? – спросил следователь Генпрокуратуры.
– Да, в шею. Довольно легко. Только крови много потерял, да пьяный был в говно… поэтому до сих пор еще не очухался. Отпечатки пальцев на той хитровыеженной пневматической ручке проверили. Его пальчики на этой ручке. Его, этого самого Воронцова Сергея Григорьевича.
– Разве этого мало? – вмешался низенький розовый генерал Федеральной службы безопасности, похожий на Мюллера в исполнении Леонида Броневого. – По-моему, достаточно только хорошенько допросить Воронцова, и все немедленно станет на свои места.
– Все-то у тебя просто, Константин Иваныч, – покачал головой Адамов. – Проще пареной репы.
– Это ты всегда склонен усложнять, – не остался тот в долгу. – Прямо-таки Шерлок Холмс какой-то.
– Ну… Шерлок Холмс в нашей Москве долго бы не продержался. У нас тут по пять профессоров Мориарти на один гектар, а он с одним-то две серии фильма возился, – сказал Адамов. – Ладно. Ситуация складывается следующая: Вишневского убил человек, внешне в точности соответствующий его племяннику Андрею. Звучит дико, но таковы факты. Когда этот Воронцов придет в чувство, мы узнаем, кто же, собственно, так ловко все подстроил.
– Вы думаете, что он, этот Воронцов, знает непосредственного заказчика? – неожиданно заговорил Фирсов. – Дело настолько крупное, что тут весьма вероятен посредник, причем даже не один, и к тому же анонимный.
…Фирсов, которому только что был учинен самый подробный допрос, учтиво названный Адамовым «разговором компетентных людей», выглядел довольно жалко. Ему казалось, что присутствующие издеваются над ним, и на самом деле его тайна давно превратилась в секрет Полишинеля. Что допрос Сережи Воронцова – которого он уже ненавидел, и не столько за Лену! – будет только продолжением этой мучительной и хорошо поставленной пантомимы.
В этот момент отворилась дверь, и вошел один из подчиненных Адамова.
– Михаил Миронович, звонили из клиники. Задержанный только что пришел в сознание, – доложил он.
Сережа лежал на огромной белоснежной кровати. Таких кроватей и такой ослепительной белизны нет, не было и не будет в государственных медицинских учреждениях (ЦКБ и тому подобные заведения для государственных мужей не в счет). К несчастью для тех, кто не имеет и никогда не будет иметь возможности лечиться в элитных частных больницах.
К нему вошли только Адамов и генерал ФСБ, которого начальник службы безопасности Вишневского называл Константином Ивановичем, а также следователь Генпрокуратуры. Остальным – двум заместителям Адамова, второму следователю Генпрокуратуры и Фирсову – было предложено пока что посидеть возле палаты и поиграть в расположенный тут же бильярд. Если, разумеется, кто выразит такое желание.
Меньше всего желания скатать партейку в бильярд выказал, разумеется, Фирсов, который мало того, что сидел в инвалидной коляске и был бледен, как мертвец, так еще и тщетно пытался унять дрожь в руках.
Вот и играй после этого в бильярд. Тем временем в палате Сергея Воронцова началась в высшей степени занимательная беседа.
– Я руководитель службы безопасности Романа Арсеньевича Вишневского. Моя фамилия Адамов. А вот ваша фамилия Воронцов, не так ли? – спросил Адамов, пристально глядя на Сергея.
А выглядел тот не лучшим образом – похудевший, заросший щетиной, с кругами под глазами и перевязанной шеей. И – надо сказать – оставалось только удивляться, каким образом он мог убеждать всех, что он Аскольд, если сейчас не было никакого сходства.
– Д-да, – ответил Воронцов на вопрос Адамова.
– Вот и хорошо. Осталось и на другие мои вопросы ответить так же удовлетворительно. Что вы делаете в Москве, Воронцов?
– П-приехал.
Судя по всему, у Сережи были повреждены голосовые связки, потому что каждое слово он выдирал из себя, как ощетинившийся рыболовный крючок из проколотой рыбьей губы. С хрипом и надреснутым, гортанным придыханием.
– Это понятно, – сказал Михаил Миронович. – Вы приехали сюда вместе с Фирсовым и Романовым из ***ова, где у Аскольда был гастрольный концерт, не так ли?
– Так.
