— Сима, ты устроила показательное выступление в клубе, — напоминает мне папа, а я раздраженно выдыхаю.
— Пап, ну все так делают! — психую.
— Серафима, не у всех отцы баллотируются в мэры. К тому же, вместо того, чтобы раскаяться и попросить прощения за свой позор, ты продолжаешь убеждать меня, что такое поведение нормально.
Он стягивает галстук, а потом, расстегнув пару верхних пуговиц, садится за стол и начинает закатывать рукава рубашки.
— Нет! — выпаливаю, быстро переобуваясь. Буквально на лету. Все что угодно, только бы он отпустил меня с друзьями на фестиваль. — Я признаю, что облажалась! Больше такое не повторится. Обещаю! Говорю же, буду паинькой. И на фестивале не стану высовываться.
— На каком фестивале? — невозмутимо спрашивает он. — На том, на который ты не поедешь?
— Да ну пап! — истерично взвизгиваю.
В этот момент телефон на его столе начинает звонить. Папа снимает трубку и прикладывает гаджет к уху. Пока он разговаривает, я вся вибрирую. На маму даже не смотрю. Знаю, что она не одобрит мое поведение. Мама всегда учит меня убеждать мужчин не в лоб, а хитро, по-женски. Но что я могу сделать, если все это из меня вылетает непроизвольно?
— Да. Впустите, — коротко отвечает папа на звонок и возвращает телефон на стол. — Артур приехал, — говорит маме.
— Ну пап!
— Серафима, разговор окончен, — строго произносит папа. — На фестиваль ты не едешь. Может, хотя бы этот отказ послужит тебе уроком. А сейчас оставьте меня, девочки, у меня посетитель.
— Ты меня совсем не любишь! — вырывается из меня, и я вылетаю из кабинета.
Влетаю в Артура и чуть не падаю, но он успевает схватить меня за предплечья и удержать на месте. От неожиданности я ахаю и пугаюсь. Вскрикнув, обретаю равновесие.
— Это всего лишь я, — произносит Артур, и уголок его губ дергается. — Не за чем так пугаться.
Ничего не ответив, фыркаю и, вырвавшись из железной хватки Артура, мчу в свою комнату, где запираю дверь на замок. Никого не хочу видеть и слышать! Пусть они все… не знаю… не трогают меня! А я все равно сбегу! И попаду на этот фестиваль, даже если папа запрещает!
Артур
— Добрый вечер, — здороваюсь, останавливаясь в дверях кабинета Громова.
— Здравствуй, Артур, — Татьяна Владимировна поднимается с дивана и направляется на выход. — Поужинаешь с нами?
— Спасибо, — качаю головой. — Я заехал ненадолго, только поговорить.
Кивнув, она выходит из кабинета, а я захожу и закрываю за собой дверь.
Гром встает и подходит ко мне. Пожимает руку и кивает на диван.
— Выпьешь? — спрашивает и подходит к бару, становясь спиной ко мне.
— Не откажусь.
Жду, пока Гром нальет нам виски, передаст один стакан мне и устроится на большом кожаном кресле сбоку.
— Как ты? — спрашивает он.
— Нормально.
— Я был на похоронах твоего отца. Мне жаль.
— Да, — коротко отзываюсь, чтобы просто отреагировать.
— И тебя видел. Ты не подошел.
— Он сам так хотел, — напоминаю Грому.
— Я помню. Но, подозреваю, ты приехал не о нем поговорить.
— Нет. Я решил занять его место. Стать преемником.
Алексей Валерьевич задумчиво смотрит на меня. Делает пару глотков виски и кладет руку на подлокотник. Двигает кистью, а льдинки в бокале приятно постукивают, разбавляя тишину.
— Тебе придется выйти из тени.
— Я знаю. Но проблема не в этом. Я не посоветоваться приехал, а с предложением.
— Я весь внимание, — произносит Гром, и я буквально чувствую, как накаляется атмосфера в кабинете.
— От армии отца откололась некоторая часть. Новое формирование возглавил Бабанов. Думаю, вы знаете, кто это. — Громов молча кивает, нахмурившись. — Он хочет все. В смысле, город целиком. Не только мои территории, но и ваши.
Челюсти Алексея Валерьевича сжимаются, и на них начинают играть желваки.
— Вот сука, — шипит он и делает еще глоток. Я тоже пью виски. Выдержанный, с ярко выраженным древесным привкусом.
— Я понимаю, что вам эта война сейчас совсем не с руки. И также знаю, что он начнет бить по самому слабому месту в вашей семье. Либо чтобы ослабить, либо чтобы все же втянуть в войну, но попутно истощить. Бабанов хороший стратег и не идиот в управлении армией. Не зря же он был советником отца. Вы знаете, отец всегда нанимал лучших. К тому же, Бабанов бывший силовик, как и мой отец. Так что мозги там заряженные. Именно поэтому он сразу будет метить не в вас лично, а в вашу семью. Детей и женщин.
— Я это понимаю. Без обид, Артур, но я в этом бизнесе подольше твоего.
— Я помню, — киваю.
— Я так понимаю, твое предложение заключается в том, чтобы территории остались с прежними границами.
— Вы начнете терять свои, — заявляю и жду реакцию.
— Потому что ты их решил забрать? — спрашивает он. Голос Грома становится ниже, и я чувствую, что от него веет опасностью.
— Готов подхватить их для защиты.
Брови Громова на секунду взлетают вверх.
— Ты? — усмехается он. — Артур, ничего личного, но ты в этом бизнесе без году неделя, а я — всю жизнь.
— Я не пытаюсь с вами воевать. И пришел не ради того, чтобы угрожать. Выслушайте.
