Так что никаких нежных чувств я не испытывал к нему при жизни, и поэтому не ощущаю скорби и сейчас.
— Я что-то должен сказать? — спрашиваю Игоря.
Он качает головой. Я вижу, что ему реально больно. Но его можно понять. Он дружил с отцом с самого детства. Потом они вместе служили в органах. В лихие девяностые ушли в криминал. Везде вместе, плечом к плечу. Сначала были партнерами по бизнесу, а потом Игорь стал советником отца, потому что моему родителю удалось быстрее пробиться на вершину криминальной горы.
Игорь вздыхает.
— Дай сигарету.
— Ты разве куришь?
— Артур, дай, — просит он и протягивает ладонь, в которую я вкладываю пачку с зажигалкой.
Мы закуриваем синхронно. Приоткрываем окна и молча курим. Я рассматриваю здание клуба и пытаюсь вызвать в себе хоть какие-то эмоции по поводу смерти отца. Но их нет. Совсем. Ну и ладно. Похер.
— Теперь ты должен занять его место, — говорит Игорь, и я резко поворачиваю голову, впиваясь в советника отца взглядом.
— С хера ли? — кривлюсь. — Я на такое не подписывался.
— Артур, там все сложнее, чем тебе кажется.
— Если бы отец хотел, чтобы я стал его преемником, вряд ли отселял бы меня со своей территории и прятал от врагов.
— Так все и было. Но сейчас разгорится нешуточная война. На территории, которыми владел твой отец, никто никогда не претендовал. У меня есть доказательства того, что твоего отца убил Бабанов.
— Его помощник? — хмыкаю.
— Он. И он хочет не только территории твоего отца, но и Грома.
— Че? — тяну и хмурюсь. — Гром уже вне игры.
— Но свою половину города до сих пор держит. Не он, так его сыновья, это уже не важно. А важно то, что пока Алексей будет заниматься выборами, Бабанов будет захватывать территории. Много крови прольется. И в первую очередь, кровь самых уязвимых членов семьи Грома — его женщин и детей. Думаю, начнут они с его внуков и дочки.
От упоминания Симы меня бросает в жар. Но не так, как обычно, с горячими картинками и возбуждением. От мысли о том, что ей кто-то причинит вред, внутри меня все переворачивается.
— Ты Грому уже сказал?
— А что я ему скажу? Для того, чтобы возбудить такого человека, как Гром, надо решать, что будет с землями твоего отца. Сам Гром, учитывая начало политической карьеры, в это не ввяжется. И сыновьям запретит, потому что все это репутация будущего мэра Громова, он не станет ею рисковать. Он и так три года подчищал хвосты, чтобы баллотироваться. Но теперь кто-то должен забрать территории твоего отца. Если это будет Бабанов, то он по-любому пойдет на Грома. Вот и получается, — вздыхает Игорь и выбрасывает окурок в окно, — что трон свободен, но тот, кто хочет занять его, принесет беды всему городу. Так что либо Алексей бросает политическую карьеру — а он этого не сделает, потому что обеспечивает будущее своим сыновьям, — либо на трон твоего отца садится кто-то другой.
— Блядь, — выдыхаю шумно и тоже выбрасываю окурок.
Сжимаю переносицу и крепко зажмуриваюсь.
— Артур…
— Когда похороны? — перебиваю его.
— Завтра. Но тебе…
— Нельзя там появляться, — заканчиваю фразу Игоря. — Я помню, что я сирота.
— Артур, — вздыхает он, — тогда так было нужно.
— Не сомневаюсь, — сухо отвечаю я. — Отправишь мне сообщением, во сколько и где будут хоронить. — Открываю дверцу и выбираюсь из машины.
— Так ты согласен занять его место? — спрашивает Игорь.
— Завтра дам ответ, — отрезаю и захлопываю дверцу.
Артур
Паркую мотоцикл на краю кладбища и снимаю шлем. Сразу надеваю солнцезащитные очки и кепку, чтобы не допускать даже малейшего шанса, что меня кто-нибудь узнает. Закурив, смотрю, как к воротам подъезжает катафалк. Вся процессия, которая уже собралась у ворот, ждет, пока гроб с отцом вытащат из машины.
Курю, наблюдая за тем, как его вытаскивают. Потом поднимают и несут к свежевыкопанной могиле. Любовница отца воет на все кладбище. Ее поддерживают под руки какие-то мужики. Подозреваю, отцовские подчиненные или кто-то из родственников.
Я не знаю никого из своих. Ни по маминой линии, ни по отцовской. Я даже не в курсе, общался ли он с ними. Знаю только, что моя мать умерла, когда мне было три года. А последние несколько лет отец жил с той, которая сейчас рыдает над его гробом.
Когда все, кто хотел, успевают проститься с ним, гроб опускают в могилу, а потом начинают закапывать. Игорь бросает на меня взгляд. Но ни он, ни я не делаем попытки приблизиться друг к другу, чтобы поговорить. Лебедев в курсе, я сам свяжусь с ним, когда посчитаю нужным.
Понимаю, что решение нужно принимать быстро. Но мне надо еще немного времени, чтобы взвесить все “за” и “против”.
Надеваю шлем и сваливаю из этого мрачного места.
А когда-то я любил тусоваться здесь. В подростковом возрасте, когда отец переселил меня в городскую квартиру, я частенько заглядывал на кладбище. Подолгу сидел у могилы матери, рассматривая ее фотографию на памятнике. Она была красивой женщиной. Жаль, что я почти не помню ее. Только какие-то отрывки, где ее образ размытый и непонятный.
