Неудивительно, что до самого храма я добралась быстро. А вот дальше пришлось поубавить пыл. Это снаружи ещё не наступила ночь. Внутри помещений без единого проёма, ведущего на улицу, господствовал лишь мрак. С учётом того, что я понятия не имела, каким образом добраться туда, куда вела собственная сущностью, чем глубже внутрь утёса я продвигалась, тем чаще спотыкалась о возникающие каменные препятствия. Сколько так шла… Потеряла счёт времени. Слишком сосредоточилась на чужой душе, связь с которой с каждой новой секундой всё острее опасалась упустить.
И этот порыв моей слабости совершенно точно стал моей оплошностью. Первой на грядущую ночь. Реши кто-нибудь напасть — не уверена, что вовремя заметила бы. Ещё одну ошибку я допустила уже тогда, когда оказалась на верхнем ярусе храма, посреди просторного зала, который заливали последние закатные лучи. Помещение выглядело абсолютно пустым. Лишь по центру располагалась ниша-углубление. Именно в ней, свернувшегося в позу эмбриона, я нашла Нейла.
Каменная яма оказалась довольно глубокой, чуть выше высоты моего роста, поэтому пришлось сперва спуститься туда. Уже потом удалось вытащить маленького эйна. Его всего трясло, на лбу проступил холодный пот, при том, что жар тела практически обжигал, хотя я не обнаружила ни единой раны или даже царапины.
Отравление?
Слишком мало времени оставалось, чтобы определить. И солнце практически зашло. А повелитель огненных пустынь, которого мне удалось увидеть с высоты храмовой хоры, до сих пор был занят. Теперь уже одним единственным ассасином, которого, орудуя двумя клинками одновременно, сосредоточенного разрезал на мелкие части.
Хм…
Занятное решение проблемы с обезвреживанием того, кого нельзя убить.
Снова я не на том сосредотачиваюсь!
А времени оставалось всё меньше и меньше…
Как и вариантов, которые я могла бы использовать.
— Да чтоб тебя! — выругалась в сердцах, обратившись к тому самому Жнецу Смерти, чьё приближение стало уже практически необратимым.
Именно в этот момент я, наплевав на вся и всех, вот уже во второй раз за время моего пребывания в Аксартоне, решилась вмешаться в установленный миропорядок. Хорошо, на этот раз оказалось возможно вывести охранный символ, заключённый в круг, не собственной кровью — использовала обломки песчаника, которых числилось в избытке. Едва успела замкнуть последние руны, прежде чем Дельвет укрыла ночь.
Прости меня, Всемилостивый Всеотец, и за это моё прегрешение!
— Подари мне душу, воин… — сказала уже вслух, закрыв глаза, взяв за руку мальчика, сконцентрировавшись на самом важном из всего, что теперь оставалось.
Да, как уже упоминала прежде, я совершала ошибку. Скорее всего, действительно непростительную. Ведь если в предыдущий раз мне удалось выкроить время для повелителя огненных пустынь, чтобы он смог восстановиться, то теперь… знала прекрасно, Нейла этим не спасти. Возможно лишь удержать около себя его душу, пока ему не поможет кто-нибудь другой. Тот, кто при всём при этом поймёт и увидит, кто я есть на самом деле.
Исчезло солнце. Нет больше дня. Но и ночь не наступила. Нет, не в Дельвете. Конкретно здесь и сейчас, на верхнем ярусе древнего храма, всё просто перестало существовать. Лишь для нас двоих. Остались только я и Нейл — тот, чью душу необходимо удержать около себя. Ровно столько, сколько времени потребуется повелителю огненных пустынь Аксартона… Вспыхнули ализариновые плетения. Мириады мельчайших частичек озарили каменные стены, позволяя видеть и того, кому принадлежала магия крови.
Амитиас Адальстейн Эльрилейрдский, застывший на входе в обитель, хмуро осмотрел сперва пребывающего на грани жизни маленького эйна, чьё тело до сих пор мелко вздрагивало в моих объятиях, после — меня, а затем и вовсе помрачнел, с лёгким прищуром разглядывая то, что окружало маленького эйна.
Ну, да. Теперь-то каждую руну отчётливо видно, уже не смазанная картинка непонятно какого предназначения. Теперь и особые знания о валькириях не требовались, чтобы определить принадлежность знаков.
— Я не умею возвращать души к жизни. Могу лишь направлять их, удержать в данном случае, — обронила тихонько, стараясь и дальше концентрироваться на сущности мальчика, а не на том, чем мне может грозить содеянное. — И если вы ничего не…
— Я понял, — не дал договорить мужчина.
В несколько быстрых шагов он приблизился к кругу, остановившись у контура, и заново осмотрел выцарапанные песчаником линии.
— Пересечение не причинит вам вреда, — дополнила совсем тихо.
Не была уверена, что он поверит. Как и в том, пойдёт ли на такой риск, доверившись моим словам. О том, что теперь правитель Аксартона в курсе, какую опасность я представляю для них всех, так и вовсе лучше не думать.
— Это я тоже понял, — спустя некоторую паузу отозвался он.
Но слишком уж много задумчивости разобрала в его голосе, а вот уверенности — совсем нет. Даже знать страшно, что сейчас творится в его голове! И должно быть, последнее слишком уж отчётливо отпечаталось на моём лице, потому как эйн тяжело вздохнул.
