Принц Николас полностью

Я не искала имя Николаса в интернете и не смотрела ни на одно его фото. Это было бы подобно нахождению у горячей печи со свежим ожогом – слишком больно.

Моя сестра складывает руки на груди.

– Лгунья.

Хорошо, она права. Дело в том, я не хочу хотеть смотреть. Не хочу скучать по нему. Не хочу нуждаться в нем. Не хочу тратить каждый момент каждого дня на попытки не плакать, потому что не представляю будущее без него.

Но… мы не всегда получаем то, что хотим. Большую часть времени этого не происходит. Как говорила моя мама, когда мы были маленькими? Ты получаешь то, что получаешь, но не расстраивайся. Поэтому я сажусь в кресло и впиваюсь ногтями в ладони, пока Элли переключает новостной канал, где будут транслировать пресс-конференцию, и увеличивает громкость.

Мне нужно точно знать, что между мной и Николасом все кончено.

Я не единственная, кто заплатил за это. Несмотря на то, как все это закончилось, я знаю Николаса и каждый дюйм его души. Я знаю, что его чувства ко мне были настоящими – каждое прикосновение, каждая улыбка.

Я представляла, как он будет сожалеть, когда узнает, что я не предавала его. И верю, что если бы он мог что-то изменить, то изменил бы. Уверена, что он хочет этого так сильно, как не хотел ничего в своей жизни.

Но мы не можем изменить того, кем являемся – ни королева, ни принц, ни девушка из Нью-Йорка.

Как он сказал мне однажды… королевская власть – это навсегда.

Оператор фокусирует камеру на пустом подиуме, где королевский герб выгравирован на блестящем дереве. Я не узнаю богато украшенный задний фон: два окна с тяжелой цветочной драпировкой, между которыми висит портрет родителей Николаса. Это не «Гатри-Хаус», скорее всего, это одна из комнат дворца или еще одной недвижимости, о которой он мне рассказывал, но не имел возможности показать.

За камерой слышится болтовня, вспышки фотокамер, а затем Николас поднимается по подиуму. Воздух покидает мои легкие болезненным махом, а комок в горле мешает сделать вдох.

Боже, какой же он красивый.

Но выглядит Николас ужасно.

Синий костюм прекрасно на нем сидит… эти широкие плечи, сильные руки, горячая, великолепная грудь. Но щеки впали, а под глазами круги.

Он выглядит… грустным.

И это опустошает меня. Потому что, несмотря на то, как это все закончилось, он заслуживает быть счастливым. Я очень сильно этого для него хочу.

Генри садится в кресло справа от Николаса, опустив голову на руку, опираясь локтем на стол. Он тоже выглядит уставшим. Там и Саймон на одном из стульев, и я вспоминаю о Франни.

Она, наверное, прозвала меня Сбежавшей Сучкой.

– Народ Весско, – начинает Николас, доставая стопку белых карточек из кармана, – мы через многое прошли вместе, вы и я. Вы отмечали день моего рождения вместе с моей семьей, – уголок его губ нервно поднимается, – говорят, что некоторые вечеринки были довольно шумные. Вы видели, как я делал первые шаги, как проходил мой первый день в школе, поездку на моем первом коне. Кстати, его звали Король.

Николас прочищает горло и опускает глаза, отчего его темные волосы спадают на лоб.

– Вы скорбели вместе с Генри и мной, когда мы потеряли родителей. Наша боль стала вашей. Вы учили нас, утешали нас, держали в своих объятиях, будто мы были вашими детьми, что действительно так. Вы видели, как я окончил университет, проходил военную службу. Я стремился сделать все, чтобы вы мной гордились. Чтобы стать мужчиной, лидером и принцем, которого вы заслуживаете.

На мгновение он смотрит на карточки в своих руках, и тяжело сглатывает.

– Мама о многом мечтала, как и все матери для своих детей. Она хотела, чтобы наша жизнь была наполнена смыслом, достижениями… и любовью. Любовь моих родителей была настоящим чудом, вы все видели это. Они были предназначены друг для друга. И вы, как и моя бабушка, Ее Величество Королева, ждали не особо терпеливо, – Николас дарит скромную улыбку, и в толпе слышится эхо хихиканья, – что я найду такую любовь.

Кажется, что его сейчас стошнит. Он сжимает челюсть, будто пытается удержать слова. Затем он смотрит в камеру и хмурит брови.

– Сегодня дни ваших ожиданий подойдут к концу. Я расскажу вам о монархии, о моем будущем с женщиной, на которой женюсь.

Я прикусываю щеку изнутри. Я не могу это сделать… Боже, с чего я взяла, что смогу это посмотреть?

– Она хотела бы быть здесь со мной сегодня, но… обстоятельства… сложились так, что это невозможно. – Он проводит рукой по своим темным волосам, потирает затылок, таращась на карточки в руках.

– Итак, я объявляю, что я… что я… – Он запинается, а я теряю возможность дышать.

Он не двигается несколько секунд, не говоря ни слова.

А после… смеется. Резкий и горький звук раздается, пока он сжимает свой нос и качает головой.

– Я – лошадиная задница.

Элли подпрыгивает со своего кресла.

– Я знала! Это же как в Джерри Магуайере! Он – Джерри Магуайер, а ты – его вторая половина!

Потом он продолжает.