Лес Висельников, как его прозвали в народе, обладал вполне себе сложившейся репутацией гиблого места. Являясь кратчайшим и удобным путём для купеческих караванов, он часто становился логовом для отъявленных разбойников. Эти ублюдки сбивались в банды, становясь настоящей угрозой, и грабили людей. Время от времени король посылал верные ему отряды элитных егерей, что при поддержки нескольких Бакалавров на королевской службе и адептов стадии Владык зачищали лес, вешая негодяев. Отсюда лес и получил своё имя. Но стоило пыли из под копыт отрядов летучих егерей рассеяться, и разбойники, подобно саранче, появлялись вновь. Злее и отчаяннее, чем прежде.
Лес Висельников таил в себе не только людских головорезов, и потому был вдвойне опаснее. Среди вековых чащ и буреломов жил кое–кто ещё. Злые чёрные глаза цепко следили за каждым шагом глупцов, дерзнувших заглянуть в их дом без приглашения. Множество стай Зверей стадий Пробуждения Силы могли разорвать случайных путников, и даже небольшим отрядам стоило быть предельно осторожными. Людская молва пугала демонами и магическими аномалиями. Подозрительные селяне относились к подобным рассказам с ноткой недоверия. Незнакомец же твёрдо знал: все эти слухи, от и до последнего слова, чистая правда. Удивительно, но он не боялся. Мужчина верил в себя, верил в свои способности победить любую неприятность, что встанет на его пути. Он галопом нёсся по узкой, вихляющей дорожке, не страшась шорохов в ночи.
И именно поэтому, когда на пути его коня с грохотом обвалилось дерево, перекрывая дорогу, а прям перед копытами заволновавшегося от грохота животного вонзилась стрела, мужчина даже бровью не повёл.
— Эй, ты! — раздался из кустов хриплый голос. — А ну быстро слез с лошади, ур–род! И кошель доставай, да пошустрее.
Из других кустов раздался раскатистый хохот, заставив задрожать ветки.
Мужчина в раздражение дёрнул левым плечом, от чего капюшон спал, открыв его длинное, худое и очень бледное лицо. Он явно принадлежал к той породе северян, что никогда не мешали свою кровь с другими народами. Неестественная, нездоровая бледность, глаза как кристаллики горного льда, тонкие губы с жёсткой складкой в уголке рта, острый подбородок и гневливый нос. Волосы походили на лён, такие же струящиеся и светлые. Он не был уродлив, правильные черты аристократического лица кто–то даже вполне мог назвать красивыми, но навеки въевшееся в лицо выражение недовольства и лёгкий флёр брезгливости в глубоких глазах цвета неба, вызывали чувство неприязни и опасности одним своим видом. Когда такой человек появляется рядом — жди беды.
Медленно повернув голову в сторону, откуда прилетела стрела, он сощурил глаза и выдохнул в прохладный вечерний воздух облачко пара сквозь сжатые зубы.
— Сад Шипов, — прошептал северянин, вскинув руку.
Из пошедшего маревом воздуха перед ним мгновенно выросли длинные ледяные копья, с умопомрачительной скоростью полетевшие в сторону чащи, разрывая всё на своём пути. Раздались крики боли. В наездника со всех сторон ударили стрелы, но его уже не было на прежнем месте.
Спрыгнув, он ударил кобылу по крупу, отправив спасаться в чащу, а сам ринулся на встречу к врагам. Из леса уже выбежала почти целая сотня разбойников, потрясая оружием и беря в кольцо шустрого противника. Вернее, они попытались это сделать.
Подобно лисе, попавшей в курятник, воин вгрызся в толпу врагов. Он выхватил из–под плаща короткие топоры, замерцавшие синим светом, и закружился в жутком танце смерти. Каждый его удар был выверен и точен, неся смерть. Силой и скоростью он превосходил врагов точно так же, как горный орёл превосходит курицу. И, в придачу к этому, мужчина с демонстративной лёгкостью создавал вокруг себя ледяные мечи и пики, что пронзали противников как горячий нож масло. У разбойников не было и тени шанса, не начни их главари сражаться всерьез, и вскоре они это поняли.
— Сразись со мной! — прорычал здоровяк, воинственно раскручивая над головой молот, мерцающий тревожным алым светом. — Дрожь земли!
С натужным хэканьем он обрушил свой огромный молот на землю, и та зазмеилась трещинами, устремившимися в сторону северянина, от которого заблаговременно отпрянули лесные братья, как псы бегут от волка. Стремительно расширяясь, трещина превратилась в расщелину, и подобно голодной пасти была готова сомкнуться над северянином, смолов в труху.
Воин неожиданно высоко подпрыгнул, и, создав в воздухе ледяную дорожку, грациозно проскользил по ней десяток метров в сторону от ловушки, приготовленной для него здоровяком с молотом. Ловко спрыгнув на голову очередному неудачнику, раздробив тому череп своими тяжелыми сапогами, северянин бросился прямиком к молотобойцу, но ему заступили путь трое.
— Ударим вместе! — закричал одноглазый мужчина с лысоватой головой. —
Вскинув вверх саблю, будто салютую врагу, он вложил в свою технику столько энергии тела, сколько та могла выдержать. Оружие засверкало золотым огнём, и тогда одноглазый нанёс быстрый секущий удар, отправив во врага горизонтальную полосу пламени, выжигая лёд.
