– И я. Давай начнем с того, почему ты полуголая валялась с Джебедией на пляже, пока я подвергал себя опасности, чтобы добыть для твоего отца противоядие.
Я подавляю желание разинуть рот. Морфей не имеет права меня обвинять. Есть один вариант, как он мог это узнать… но что же тогда он сам делал в ту ночь?
– Ты заодно с Манти… – такое ощущение, что голосовые связки у меня сделаны из наждачной бумаги.
Морфей вытирает молоко салфеткой, чтобы оно перестало капать.
– Мы до этого дойдем. Но я расскажу тебе, что было, пока ты играла в ладушки с нашим мнимым эльфом. Вчера ночью солдаты Королевы захватили в плен двух родственников твоего отца. Когда я провожал Никки к замку, то видел, как их провели через ворота. Я не знаю, кто они, но оба – рыцари, и у одного из них такие же глаза, как у твоего папы.
Я нервно переплетаю руки.
– Это дядя Бернард.
– С ним всё в порядке.
– С ума сойти, мы втянули его…
Морфей садится на подлокотник кушетки. Крылья каскадом спадают у него за спиной. Мерцающий свет люстры отражается от черных кружевных манжет, когда он начинает обирать с них ворсинки.
– Вообще-то можешь поблагодарить за это Джебедию. До того как он сбил с толку вихри, у рыцарей никогда не было надобности путешествовать по зазеркальному миру пешком. Вмешательство твоего бывшего поставило под угрозу хрупкую внутреннюю механику Гдетотам.
– Но он сделал это, чтобы защитить тебя, – настаиваю я. – Ты сам сказал, что Джеб изменил здешний ландшафт, чтобы местная фауна не обращала на вас внимания.
Морфей впивается пальцами себе в бедро.
– Почему ты так увлечена своим смертным? Он сделал тебе больно.
Я гневно смотрю на него.
– Да уж, ты, конечно, никогда так не поступал.
Разглядывая свои побелевшие костяшки, Морфей стискивает зубы.
– Я никогда не отрекался от тебя.
Я слышу неподдельную боль в его голосе и смягчаюсь.
– Знаю.
Я беру Морфея за руку, и он вздрагивает в ответ.
– Но Джеб тоже от меня не отрекался. Он отказался от себя. Не без твоего участия.
Морфей закатывает глаза.
– Мы отклоняемся от темы. Ты не понимаешь, насколько серьезна ситуация. Несколько веков Черная Королева искала способ прорваться к воротам Страны Чудес, захватить один из вихрей и пересечь бездну. Ты представляешь хаос, который она может устроить, заполучив медальон рыцаря?
Как ни странно, его слова приносят мне облегчение.
– Я была права… я знала, что Страна Чудес в опасности.
Я верила в Морфея, и он не подвел меня. Словно камень сваливается с моей души. Я не просто так подвергла опасности Джеба и папу.
– И не только Страна Чудес, – говорит Морфей, вмешавшись в мои мысли. – Черная Королева согласилась принять душу Червонной, поскольку та убедила ее, что ты придешь сюда за мной – и Джебедией, если бы она не считала его мертвым. Вот почему Червонная захватила нас в плен и притащила в Гдетотам. Как залог. Две королевы решили воспользоваться тобой, чтобы вернуться в Страну Чудес. Там Черная Королева получит доступ к порталам в мир людей и сможет пополнить свою коллекцию человеческими часами жизни.
– Часы жизни? – Я катаю эти слова на языке, словно пробую на вкус.
Когда Королева впервые увидела меня, то сказала, что ей нужны мои часы жизни.
Морфей обводит жестом комнату.
– Так она называет краденые сердца.
Вздрогнув, я вжимаю кулак себе в грудь, чтобы умерить боль. Если верить Черной Королеве, она знает, что это необычная боль. Очевидно, ей известно, что мое сердце повреждено. Может быть, она скажет мне, что именно сделала с ним Червонная Королева.
– Алисса, почему ты так побледнела? – Морфей съезжает по ручке кушетки и садится рядом со мной.
Он прикладывает ладонь к моей щеке, чтобы смерить температуру.
– Да ты просто ледяная.
Его рука обжигает меня, и я ее отталкиваю.
– Просто я волнуюсь.
И далеко не всё могу рассказать. Почему мое тело такое холодное, если в груди как будто горит бензин? Я хватаюсь за края подушек, полная решимости не раскисать.
– Нам надо вернуть медальоны… и вызволить моего дядю и второго рыцаря.
Морфей, поджав губы, ловит меня за руку и оттягивает перчатку с запястья, чтобы пощупать пульс. Он хмурится, но, кажется, ничего страшного не обнаруживает. Поправив перчатку, он кладет руку мне на колени.
– Это уже улажено. Благодаря моей смекалке, а вовсе не тебе и твоей неверности.
– Может, хватит? Никакой неверности нет. Мы с тобой пока не связаны.
– Пока, – лицо Морфея озаряется. – Значит, ты все-таки представляешь будущее со мной.
Я борюсь с приливом нежности. Это бессмертное существо проявляет необыкновенную мудрость в том, что касается войны, стратегии и политики, и одновременно ведет себя совершенно по-детски, если речь идет о любви и отношениях.
– Расскажи мне свой план, потому что я знаю, что он у тебя есть.
У Морфея подергивается подбородок.
– Это не вполне план. Скорее, сделка.
– И она предполагает мое участие, вне зависимости от согласия, – говорю я прищурившись. – В который раз. Удивительное совпадение.
Морфей распускает галстук и откашливается.
– Во-первых, позволь заверить тебя, что твои родные в полном порядке. Манти использовал ТК, чтобы изобразить мятеж в темнице.
