Беатрис последовала за ним и села в кресло напротив своего отца. Лакей, должно быть, поддерживал огонь всю ночь, потому что пламя горело в огромном каменном камине.
Ей хотелось, чтобы она могла расслабиться в кресле, как обычная молодая женщина: подобрать ноги на сиденье и сложить их в сторону, запрокинуть голову назад. Но она не позволила себе такого рода неформальности, потому что сейчас была не дочерью, которая просто разговаривает со своим отцом.
Она была будущей королевой, которая разговаривала с нынешним королем. В таком контексте она и ее отец начали эту дискуссию – вопрос между монархами, сказал он, когда признался, что болен, – и именно так она и продолжит.
Король потянулся к графину на столике и налил бурбон в пару бокалов из граненого стекла. Он передал один Беатрис, которая немедленно сделала глоток. Жидкая смелость, верно?
– Какая ночь, – размышлял он, все еще в хорошем настроении. – Ты так прекрасно выглядела, Беатрис. Так царственно. Я горжусь тобой.
Единственный способ сообщить новости – это выложить все и сразу, подумала она и приготовилась.
– Папа, я хочу отменить помолвку.
Ликующая улыбка соскользнула с его лица.
– О чем ты говоришь?
– Я не могу выйти за Тедди. Я не люблю его.
Она вдруг затараторила, как будто внутри открыли кран, и теперь слова лились наружу, как вода, быстрее, чем Беатрис могла их поймать.
– Я действительно пыталась в него влюбиться. Я знала, как много это для тебя значит. Но я не могу этого сделать, папа. Даже ради тебя.
Король кивнул.
– Я понимаю, – сказал он, и узел в животе Беатрис начал ослабевать. Разговор оказался гораздо менее трудным, чем она ожидала. Следовало знать, что папа не станет на нее давить…
– Мы отодвинем свадьбу. Это даст вам с Тедди больше времени, чтобы узнать друг друга, – продолжил отец, не замечая тревогу Беатрис. – Мы так и не объявили дату. Мы сообщим комитету по планированию, что вам нужно еще шесть месяцев, и замедлим темп. Вы с Тедди могли бы отправиться в путешествие – провести время вместе, вдали от публичных выступлений. Я знаю, что моя болезнь поставила все в сжатые сроки, – добавил он, опустив глаза. – Прости, что пришлось тебя подгонять.
Беатрис с силой сжала руки на коленях.
– Не во времени дело, папа. Даже через год я буду хотеть выйти за Тедди не больше, чем сегодня вечером.
Гнев вспыхнул в глазах короля.
– Он чем-то тебя обидел?
– Конечно нет, – сказала она нетерпеливо. – Тедди великолепен, но…
– Тогда в чем дело?
– Я влюбилась в другого!
– О, – выдохнул ее отец, как будто не мог сказать сейчас ничего, кроме этого единственного слога. Беатрис не посмела ответить. – Кто он? – оцепенело спросил король наконец.
– Коннор Маркхем.
– Твой гвардеец?
– Я знаю, что он не из вашего утвержденного списка вариантов, – поспешно сказала Беатрис. – Что он не дворянин. Но, папа, я люблю его.
Ветер свистел и выл за оконными стеклами. Бревна в камине сместились, огонь зашипел, и взлетели искры. Беатрис потянулась к своему бокалу, чтобы сделать еще один нервный глоток бурбона. Он сиял глубоким янтарем в свете огня.
– Извини, Беатрис. Но нет, – наконец сказал король.
– Нет? – повторила она. И это весь его ответ – категорически отвергнуть ее просьбу, как будто она ребенок, что просит не укладывать его спать?
– Конечно, ты понимаешь, что об этом не может быть и речи. – Отец сделал паузу, давая Беатрис время, чтобы кивнуть в знак согласия. Когда она этого не сделала, он продолжил: – Беатрис, ты не можешь разорвать свою помолвку с Тедди Итоном, представителем одной из самых лучших семей в стране, умным, благородным и добрым, потому что влюбилась в своего гвардейца.
Она постаралась не поморщиться от того, как он сказал «представитель одной из самых лучших семей в стране», как будто это качество оценивалось по давности титула.
– Коннор тоже такой, папа. Умный, благородный и добрый.
– Тедди с отличием окончил Йельский университет. Твой гвардеец никогда не ходил в колледж, он едва успел окончить среднюю школу!
– Ты же сам всегда говоришь, что существуют разные виды ума! – Беатрис стиснула зубы. – Я знаю, что исторического прецедента не существует, но это не значит, что это неправильно.
Ее отец ответил не сразу. Он покрутил лед в своем бокале, все еще не сводя глаз с огня.
– Помнишь, что всегда говорил твой дед о том, как корона делит тебя на двух людей: одного публичного, другого частного? Что ты Беатрис, будущая королева, и Беатрис, молодая женщина, одновременно?
Беатрис крутила свое обручальное кольцо, то снимая его с пальца, то снова надевая. У нее внезапно возникло желание запустить украшение через всю комнату.
– Я помню, – ответила она.
– Так будет продолжаться всю твою жизнь. Еще хуже, когда ты – родитель и у тебя есть ребенок, который становится наследником престола. – Наконец король посмотрел прямо в глаза Беатрис. Глубокая скорбь на его лице выбила воздух из ее груди. – Родитель во мне очень рад, что ты нашла любовь. Конечно, мне, как твоему отцу, неважно, кто он, если этот человек относится к тебе хорошо и делает тебя счастливой.
