Зимний свет проникал сквозь голые ветви над головой, падая на скульптуры, которые обрамляли дорожки. Все фонтаны были пусты, чтобы не допустить обледенения. Они выглядели голыми и одинокими без сверкающих струй воды.
– Это из-за твоего отца, да? – спросил Коннор. – Потому что он болен?
Беатрис печально кивнула, не удивившись, как он это понял.
– Папа хочет, чтобы я вышла замуж до его смерти. Думаю, ему спокойнее знать, что он оставляет страну в надежных руках.
– Он оставляет страну в твоих надежных руках. Нет никого умнее или способнее.
– Думаю, он хочет обеспечить преемственность, – уточнила она мрачным голосом. – Убедиться, что все налажено для появления следующего поколения Вашингтонов.
При упоминании детей Коннор остановился. На мгновение Беатрис подумала, что он сейчас уйдет прочь от нее и никогда не оглянется.
Вместо этого Коннор упал перед ней на одно колено.
Время остановилось. Каким-то ошеломленным краем сознания Беатрис вспомнила Тедди, как он скованно опустился к ее ногам и поклялся быть ее вассалом. Сейчас было совершенно по-другому.
Даже на коленях Коннор выглядел как воин, каждая линия его тела излучала напряженную силу и мощь.
– Меня убивает, что мне больше нечего тебе предложить, – грубо сказал он. – У меня нет земель, нет состояния, нет титула. Все, что я могу тебе дать, – это моя честь и мое сердце. Но они уже твои.
Она бы влюбилась в него прямо сейчас, если бы уже не любила так сильно, что каждая клеточка ее тела горела.
– Я люблю тебя, Би. Люблю так долго, что забыл, каково это – не любить тебя.
– Я тоже тебя люблю. – Глаза жгли слезы.
– Я понимаю, что ты должна выйти за кого-то, прежде чем твой отец умрет. Но ты не можешь выйти замуж за Тедди Итона.
Он нащупал что-то в пиджаке – мелькнула безумная мысль: неужели он купил кольцо? – но вместо этого Коннор вытащил черный маркер.
Все еще стоя на коленях, он стянул бриллиант с пальца Беатрис и сунул его в карман ее куртки. Затем маркером провел тонкую линию там, где было кольцо.
– Прости, что оно не настоящее, но мне приходится импровизировать. – В голосе Коннора прозвучала нервная дрожь, которую Беатрис раньше у него не слышала. Но когда он поднял глаза и произнес следующие слова, его лицо сияло яростной, пылкой надеждой. – Выходи за меня.
В этот момент Беатрис забыла, кто она – в какой семье родилась, какую ответственность скоро на себя возложит. Забыла свои титулы, свою историю и обещания, которые дала. Она думала только о молодом человеке, что стоял перед ней на коленях, и о том факте, что каждый кусочек ее существа кричал в ответ: «Да, да, да!»
Когда принцесса очнулась, груз лег на ее плечи в тысячу раз тяжелее, чем раньше.
– Прости. – Беатрис закрыла глаза, чтобы не видеть лицо Коннора.
Он поднялся одним быстрым, плавным движением; пропасть, что возникла между ними, саднила.
– Ты действительно это делаешь, – тяжело сказал Коннор. – Ты действительно выбираешь его?
– Нет! – закричала Беатрис, качая головой. – Не так. То, что я выхожу за него, не означает, что я его выбираю. Но, Коннор, ты знаешь… ты и я – это невозможно.
– Невозможно, – тупо подтвердил он.
Холод покалывал кожу Беатрис.
– Я хочу этого не больше, чем ты. Но мы можем что-то придумать. Мы найдем способ продолжать видеться…
– Что ты такое говоришь? – перебил Коннор.
– Я говорю, что люблю тебя и не хочу потерять тебя!
– Так ты хочешь, чтобы я… что? Просто остался здесь в качестве твоего гвардейца? Смотрел, как ты выходишь за него замуж, как заводишь с ним детей? Тайком встречаться, когда это может сойти нам с рук, когда твоего мужа нет в городе? Нет, – сказал он с горечью. – Я люблю тебя, но это не значит, что я хочу жить в клочки времени, которые ты станешь выкраивать из реальной жизни.
– Прости, – прошептала Беатрис сквозь слезы. – Но, Коннор, ты всегда знал, насколько ограниченно мое положение. Ты знаешь, кто я.
– Я знаю, кто ты. Но не уверен, кто ты вообще. Беатрис, которую я знаю, никогда не попросила бы меня о таком.
Беатрис внезапно почувствовала себя ужасно одиноко.
Она потянулась к его руке, но он отступил на шаг. Паника охватила принцессу.
– Пожалуйста, – умоляла она. – Не сдавайся.
– Ты та, кто сдалась, Би. – Он тяжело выдохнул. – Если это и есть твой выбор, то, конечно, я никак не смогу тебя остановить. Все, что я могу сделать, так это отказаться быть частью подобного.
– О чем ты…
– Считай это моей формальной отставкой. Когда мы вернемся во дворец, я сообщу своему начальнику, что прошу о переназначении.
Однажды, в третьем классе, Беатрис упала с лошади и сломала руку. Врачи уверяли ее, что это не так уж и страшно, что многие люди ломают руки и что кости в сломанных местах часто становятся даже крепче.
Стоя здесь, в холодном пустом саду, Беатрис подумала о том дне, о том, сколько боли тогда испытала и насколько сейчас хуже. Было намного легче сломать руку, чем жить с разбитым сердцем.
Сердца не исцеляются сами по себе. Сердца не становятся сильнее, чем прежде.
