Хотя в Каролии был отменен закон, запрещающий передавать престол женщине, парламентом были внесены оговорки, ограничивающие ее власть. Согласно каролийскому закону, принцесса, взошедшая на престол, утрачивала часть власти, потому что в соответствии с законодательством супруг получал весьма значительную власть в стране. То есть брак давал супругу принцессы равные с ней права. Более того, в некоторых случаях – например, когда речь шла об имуществе и земельной собственности – права супруга принцессы считались первостепенными. И это означало, что Адам Маккендрик, женившись на Джиане и став принцем-консортом, получал даже большую власть, чем его царствующая супруга.
Заключив брак с Адамом Маккендриком, принцесса многим рисковала – например, могла и вовсе лишиться власти. Джиана хотела рассказать Адаму об этих поправках к карольскому закону, но в то же время немного опасалась: она боялась, что власть, которую Адам получит после венчания с карольской принцессой, покажется ему слишком привлекательной и он только из-за этого согласится стать ее мужем. В результате ей, Джиане, придется жить со своим супругом принцем-консортом и все время гадать: женился ли он на ней по любви или же согласился стать ее мужем только ради власти? И сможет ли она обрести счастье в таком браке?
Принцесса королевской крови княжества Сакс-Валлерштайн-Каролия никогда не сомневается в правильности принятого ею решения.
– Эй, парень, настало время серьезно поговорить, – прокричал О'Брайен, ворвавшись в библиотеку и размахивая над головой свежей газетой, за которой он специально ездил в Кинлохен.
Маккендрик, сидевший за письменным столом, поднял голову и, нахмурившись, проворчал:
– Потом, Мерфи. Я сейчас очень занят.
– Знаешь, я уже начинаю думать, что ты нашел себе другого друга и намеренно избегаешь меня, – с усмешкой проговорил О'Брайен.
Адам тяжело вздохнул.
– Поверь, дружище, мне сейчас действительно некогда.
О'Брайен подошел к столу и взял одну из тех бумаг, которыми обложился Адам.
– А я-то думал, что ты еще две недели назад разослал приглашения на открытие охотничьего домика.
– Да, разослал, – подтвердил Адам. – А сейчас собираюсь отправить другие письма.
– Но ты, кажется, сообщаешь о том, что открытие откладывается?
– Не откладывается, а просто переносится на другое число, – ответил Адам. – Я собираюсь пригласить на открытие королеву. Говорят, она скоро приезжает в замок Балморал.
О'Брайен нахмурился.
– Я полагал, что ты уже все решил…
– Верно, решил. Но теперь передумал.
– Да, чуть не забыл… Возвращаясь из деревни, я встретил Джозефа, и он попросил узнать, собираешься ли ты сегодня на верховую прогулку. Или ты намерен весь день провести в библиотеке? – Мерфи пристально посмотрел на приятеля.
Адам тут же поднялся и, взяв шляпу, проговорил:
– Да, пожалуй, мне действительно надо немного проветриться. К тому же следует проверить, как продвигается строительство площадок для гольфа.
Полчаса спустя приятели подъехали к одной из площадок. Тут Адам спешился и сказал:
– Здесь нам никто не помешает, и можно поговорить без свидетелей.
– Что ж, давай поговорим. – О'Брайен тоже спешился.
Лошади мирно жевали травку, а друзья тем временем прогуливались по полю, где строилась площадка для гольфа.
Не в силах более сдерживать любопытство, Мерфи спросил:
– Так кто же она все-таки – принцесса или нет?
– Да, принцесса.
О'Брайен присвистнул.
– Так я и думал! Знаешь, в деревне тоже об этом поговаривают. Даже в этой шотландской деревушке люди кое-что заподозрили. И конечно же, всех заинтересовали перемены, произошедшие в Ларчмонт-Лодже, возможно, именно они привлекли к охотничьему домику и его обитателям повышенное внимание. Более того, некоторые думают, что девушку удерживают в охотничьем домике вопреки ее воле в качестве заложницы. Все уже знают о том, что князь Виктор из Каролии предложил огромное вознаграждение тому, кто предоставит сведения о принцессе и поможет вернуть ее домой. Так что рано или поздно кто-нибудь обязательно предоставит князю Виктору такие сведения.
– Виктор хочет ее убить, – процедил Адам.
– Но все говорят совсем другое. Говорят, что князь Виктор хочет только одного – чтобы принцесса вернулась домой живой и здоровой.
