— Такие подробности она мне не сообщала. Она была из тех еще девиц… — многозначительно протянул Людвиг.
— В каком смысле? — не поняла Лена.
— Ну, которые идут, как это у вас, у русских, говорится, вразнос. Своего не упустят. Она просто кидалась на мужчин и упивалась их обществом, словно только что вышла из заточения.
«Так оно и было, Ира в самом деле оторвалась… — подумала Лена, — вернее, вырвалась из-под опеки своей мамаши. На свою голову».
— Значит, вы больше ничего не знаете о ней, — разочарованно сказала Лена.
— Боюсь, что да…. А почему вас это интересует? Она была вашей родственницей?
— Нет, просто хорошей знакомой, — ответила Лена.
— Знаете, я подарил ей отрез ткани самой жизнеутверждающей расцветки — на оранжевом фоне малиновый горох. Ирина сама выбрала себе такую расцветку. Видимо, в душе ее скрывалась яркая, творческая натура. Ну, так вы будете шить сарафан? — обратился фабрикант к Лене.
— Обязательно приду, — пообещала та.
— У вас, наверное, стандарт — девяносто — шестьдесят — девяносто? — облизал губы Людвиг.
«Точно, маньяк», — испугалась она и ответила:
— Я не знаю… Надеюсь, что недалеко от стандарта.
— Ничего, что я уделяю такое внимание вашей женщине? — спросил опомнившийся директор фабрики у Никиты.
— Я не его женщина, — отрезала Лена, и Никите осталось только развести руками.
Когда они вышли с фабрики, Лена наконец дала волю своим чувствам и громко рассмеялась. Никита шел с двумя отрезами черно-белой ткани в горох под мышкой. Остальную ткань он пообещал закупить оптом попозже. Насмеявшись вволю, Лена сказала уже серьезно:
— А ведь я видела список вещей убитой Ирины, и никакого отреза в горох там не было.
— Что ты хочешь этим сказать? — насторожился Никита.
— Или Людвиг лжет (хотя зачем бы ему?), или убийца взял его с собой.
— А ему-то он зачем? Ты еще скажи, что Ирину убили из-за него. Польстились на неземную, пеструю красоту. Вот мы и нашли мотив! Смех, да и только!
— Я не знаю пока. Но никакого отреза дикого окраса у нее в вещах не было, точно.
— Чем больше мы в это дело зарываемся, тем глубже приходится копать, — вздохнул Никита.
В отеле «Кондор» их ждали два пригласительных билета в цирк с запиской от Варвары: «Друзья! Приглашаю вас на заключительное представление моего (никак не могу привыкнуть!) цирка. После него мы уезжаем на гастроли дальше — в Болгарию и Турцию. Приглашаю вас, хотя вы у нас уже были, зная любовь Никиты к цирковому искусству».
— Развлечемся? — спросил Никита.
— Когда подозреваемый, я имею в виду Варвару, сам приглашает к себе, грешно не воспользоваться, — ответила Лена.
Цирк на заключительное свое представление продал все билеты. Круглый зрительный зал был заполнен до отказа. Многие зрители пришли с детьми. Лена с Никитой заняли места для гостей и с удовольствием погрузились в цирковую атмосферу, ожидая чуда и праздника.
— Ностальгией по арене не страдаешь? — спросила у своего спутника Лена.
— Уже нет, хотя с удовольствием смотрю на высокопрофессиональную работу других артистов.
Перед зрителями выступала целая семья акробатов, жонглеры и дрессированные собачки. Потом на арену вышли клоуны, и раздался одобрительный детский смех. Клоуны даже внешне выглядели потешно: один из них был высокий, худой в черном коротком фраке, другой — маленький и полный — в широких шароварах в горошек и с таким же бантом на груди. Лена смотрела на его шаровары оранжевого цвета в малиновый горох и чувствовала, как волосы встают у нее дыбом. Она вспомнила слова Людвига, что именно такой расцветки отрез он подарил Ирине. То, что такую нелепую ткань могла произвести только фабрика Людвига, она не сомневалась.
— Не может быть такого совпадения, — вздохнула Лена. — Откуда у клоуна штаны из материала фабрики Людвига?
— Вот уж не знаю, — ответил Никита. Он понял ход мыслей Лены. — Но я думаю, что мы сами у него спросим после представления.
Оставшуюся часть действа Лена плохо помнила. Она все время ерзала на стуле, а при выступлении клоунов ничего не видела, кроме малинового гороха на оранжевых шароварах. Как только раздались заключительные аплодисменты, она сорвалась с места, увлекая за собой Никиту, и понеслась за кулисы.
— Эй, вы куда? — преградил им путь здоровенный детина в спецформе.
— Мы здесь по приглашению вашего директора Варвары, — ответила Лена.
— Директора… — повторил охранник, и его губы скривились в язвительной усмешке, но гостей все-таки пропустил.
«Видимо, не жалуют здесь Варвару, — подумала Лена. — Еще бы… свалилась на них, как снег на голову».
У проходящего мимо артиста Никита спросил, где располагается гримерная клоунов.
— Если вы поклонники, то лучше не ходите, Юра не в настроении, — предупредил его тот.
— Мы по делу.
— Тогда идите за угол, вторая дверь, — ответил циркач и поспешил по своим делам.
Лене показалось очень странным, что клоун не в настроении.
— Что смотришь? Клоуны тоже люди, мало ли что у него случилось. Может быть, плохо себя чувствует, — ответил на ее немой вопрос Никита.
