- Я хочу сказать вам спасибо. За всё, что вы сделали, за то, что не позволили себе большего, когда имели такую возможность. Вы ведь понимаете, насколько важно, что между вами не произошло ничего предосудительного. Такая ошибка, и уж тем более ребёнок от вас, лишили бы Аманду возможности наладить свою жизнь теперь, когда всё наконец закончилось. А она желает этого, всегда желала; вы обязаны понять её. Сейчас у неё появился шанс расставить всё по местам, стать той, кем она была, прежде чем начался весь этот кошмар. Но это значит, что ваши отношения не могут перейти черту, Джер... мистер Сандерс, - поправилась она быстро, лишь слегка щурясь от досады. - Аманда с удовольствием примет вас как друга, и двери этого дома для вас с Акко всегда будут открыты. Но в остальном всё, что случилось между вами... это было ошибкой.
Она смотрела на меня почти с мольбой. Пальцы её сплетались уже так крепко, что ногти впивались в кожу. А голос, нежный, мягкий и такой виноватый, неожиданно вонзался в мою душу острыми ножами. Значит, "Аннабель". Это всё, что она смогла оставить мне напоследок. Под сердцем зашевелилось вдруг что-то мерзкое, скользкое, шипастое. Оно царапало внутренности и оставляло после себя осклизлые следы, которые захочешь - не отмоешь.
- Я надеюсь, вы поймёте меня правильно, - продолжила стоявшая передо мной девушка, всё ещё пытаясь смягчить смысл своего монолога. Безуспешно. - Аманда всегда будет бесконечно благодарна вам. И я тоже. Мы в неоплатном долгу перед вами, и если вдруг мы можем что-то для вас сделать, только скажите.
Она закончила и замерла, ожидая моей реакции. Но я молчал, ошеломлённый и раздавленный, не зная, что мог сказать ей в ответ.
Что ж, надо признать, я ожидал и боялся чего-то подобного. Наслаждался каждой минутой, проведённой с ней рядом, и терзался опасениями, что, как только её жизнь вернётся в привычную ей колею, она очнётся от кошмара и снова взглянет на меня с высоты своего положения. Как только окажется дома, в привычной для неё дорогой обстановке, как только Орден перестанет нависать над ней чёрной тенью, как только она вспомнит о радуге перспектив, открывавшихся перед нею в той безоблачной жизни, что по праву принадлежала ей, - тогда же я перестану казаться ей достойным чего-то большего. Я понимал это. Я ждал. И всё же так надеялся, что этого не случится.
Белинда оказалась права, я оказался наивным дураком. Слепым, восторженным, беззаветно влюбившимся идиотом. Но всё-таки... этот отказ, прикрытый именем сестры, - зачем же так, Аманда?.. Чтобы избежать объяснений? Чтобы мне некого было убеждать?.. Или чтобы я не посмел больше тебя коснуться?.. Но неужели после всего, что было между нами, я заслужил лишь этого?..
- Очень жаль, - проговорил я медленно, с трудом узнавая собственный голос, - что вы не нашли в себе силы сказать мне это
Она закусила губу, виновато глядя на меня, но так и не произнесла ни слова.
- Это вам, - я протянул ей коробку, что до сих пор держал в руках, и резко развернулся, не в силах более терпеть эту жестокую пытку. Никакие раскалённые пруты не шли в сравнение с тем, что она сейчас делала с моим сердцем. И я устремился к выходу, уже на пороге бросив: - Прощайте, Аманда.
Я не понимала, почему Джер поступил так со мной.
Он исчез, даже толком не попрощавшись, оставил мне эту коробку, перевязанную трогательной голубой лентой, в которой я с замиранием сердца обнаружила девять пробирок, доверху наполненных мутновато-жёлтой жидкостью. Плазма крови кшахаров, как назвал её Ханнинг. Противоядие, способное спасти каждого, кто стал жертвой Ордена, и сейчас в моих руках было предостаточно, чтобы разом исцелить их всех.
Мне пришлось отправить Ордену этот дар через посредничество Аннабель: очевидно, что после такой значительной кровопотери я сама несколько дней просто не смогла бы держаться на ногах. Оставалось лишь надеяться, что Джер не подверг опасности Акко, иссушив его до полусмерти. Хотя всерьёз об этом я не волновалась: своего кшахара Джер любил без памяти и никогда не причинил бы ему вреда.
Но вот любил ли он меня?..
В последние недели мне всё чаще казалось, что я имею право надеяться на его искренние чувства. Всё, что он делал для меня, то, как прикасался ко мне и как смотрел... По всему моему телу разливалась обессиливающая дрожь от его жестов, его улыбок, просто от его присутствия рядом.
Но он оставил меня. Вот так, просто и неожиданно, так и не сказав мне ни слова о своих чувствах, да что там - почти ни слова вообще.