Я бережно развернула Энни к себе и склонилась, чтобы теперь уже внимательнее рассмотреть отметины. Чёрные нити расползались по её пояснице от позвоночника, хаотичные, бессвязные, вызывающие неодолимый ужас в душе. Они были так похожи на мои. Так похожи, но так несравнимо более опасны. И сейчас они упорно стремились вверх, однако всё же не достигли ещё даже уровня самых нижних рёбер.
- Не слишком плохо, кажется. Но отныне я буду наблюдать за тобой ежедневно.
Аннабель фыркнула, оборачиваясь ко мне и затягивая сорочку.
- Знаешь, может, было бы проще наконец отдать рукописи Ордену, чтобы они сумели найти способ оградить меня от всего этого.
- Нет. Я хочу, чтобы мы сделали это сами.
- В самом деле? - Аннабель передёрнула плечом. - Но раз так, почему же ты так упорно скрываешь их от меня, сестричка?
- Что? - я постаралась изобразить удивление. - Я ведь отдала их тебе.
Энни криво усмехнулась.
- Ну, брось. Ты имеешь в виду те самые, в которых записи продолжаются ещё целых два года после смерти прадеда? Да и подпись на них не его - мы сравнили.
-
Аннабель бросила на меня невозмутимый взор.
- Да. Я отнесла один журнал Совету, чтобы они убедились в твоей искренности.
- Ты обманула меня! Ты ведь обещала...
-
Слова Энни затронули во мне какие-то глубинные струны. Щёки вспыхнули, когда я, словно испорченная пластинка, принялась повторять их в своих мыслях, придавая им уже какой-то иной оттенок смысла. "Раз он ублажает меня ласками..." "Уже предал однажды..." "Никто не имеет значения..." "Раз он
- Если предаст, значит я оказалась слишком глупа, чтобы вновь наступить на те же грабли, - тихо проговорила я, отворачиваясь.
- О, поверь мне, так и случится.
Я молчала. Аннабель, не дождавшись ответа, вновь заговорила сама:
- Я так понимаю, это значит, что ты не намерена отступаться от своего упрямства.
- Правильно понимаешь.
Сестра резко выдохнула и в раздражении пнула валявшиеся на полу туфли.
- Что ж, великолепно. В таком случае, боюсь, ты действительно вскоре обнаружишь себя прикованной к столу, пока Кэллиш будет цедить твою бесценную кровь вёдрами. А всё потому, что ты слишком глупа, чтобы послушать меня и поступить так, как будет лучше для нас обеих!
С этим Аннабель резко развернулась и вылетела из гардеробной, едва не сбив с ног побледневшую как полотно Нэнси. Горничная явно слышала последние слова, и мне пришлось поторопиться, чтобы успокоить её:
- Энни говорила в переносном смысле. Она имела в виду совсем другое.
Нэнси слабо кивнула.
- Конечно, мэм.
Поверила она или нет, но в дальнейшие объяснения я вдаваться не стала. Дрожащими руками горничная помогла мне облачиться в принесённое платье, потом довольно быстро заколола волосы в нехитрый завиток.
- А как быть с мисс Аннабель? - тихо спросила она, закончив припудривать мне тёмные круги под глазами, явное свидетельство недосыпа.
- Не уйдёт же она неодетой, - слабо улыбнулась я. - Наверняка закрылась в спальне, вернётся, как успокоится немного. Подожди её здесь, Нэнси, хорошо? А я отлучусь ненадолго.
Добравшись до собственной спальни, я обнаружила Акко скромно свернувшимся на кресле в ожидании. Он встрепенулся, лишь когда я уже распахнула дверь, хотя, не сомневаюсь, услышал меня задолго до того, как я вставила ключ в замочную скважину.
- Акко, милый, - грустно проговорила я, потрепав его по шее. - Прости, но я не смогу полететь с тобой сейчас. И после обеда тоже вряд ли - ещё сутки без сна ни я, ни Джер не выдержим. Так что отдохните и возвращайтесь как обычно, вечером, хорошо?
Акко уркнул, согласно, но немного опечаленно. Я быстро набросала на клочке бумаги записку для Джера, чтобы Акко не пришлось изображать мой отказ пантомимой. Отпустив кшахара восвояси, закрыла окно - за это время в спальне уже изрядно похолодало - и отправилась обратно в комнаты Аннабель, проверить, как обстоят дела с её приготовлениями. К моему удивлению, Энни уже покорно восседала на мягком пуфе, откровенно скучая, пока Нэнси колдовала над её причёской. Правда, на меня сестра демонстративно не смотрела. Я вздохнула и опустилась на кушетку, молчаливо дожидаясь, когда придёт время спускаться вниз. Нам в самом деле предстоял длинный, нудный и невыносимо скучный день.