Однако Аманда говорила ясно и прямо, с присущей ей рассудительностью, без жеманства или деланой оскорблённости - и будто в ответ на это мне тоже не хотелось играть с нею. Я желал добиться её без всякого обмана, без лести и шаблонных уловок; не просто добиться, но
Нарочито громкий хруст ветвей под чешуйчатыми лапами прервал и нашу неловкую беседу, и мои странные размышления. Акко возвратился, волоча по земле пару пойманных зайцев, которых я не замедлил опалить, разделать и посадить на самодельный вертел. К тому времени, как мясо поджарилось и аппетитно запахло, лес вокруг уже притаился в занимавшихся сумерках.
- Как только стемнеет, отправимся в место, где можно будет заночевать, да и вообще остаться на пару дней. Там безопасно.
- Что за место? - спросила Аманда, внимательно, но без тревоги. Что ж, может быть, она и впрямь доверяла мне, как утверждала недавно.
- Увидите, - ответил я неопределённо и протянул ей кусок поджаренного мяса. - А пока есть время - ешьте. Неизвестно, с чем ещё нам придётся столкнуться впереди.
Как это ни странно, но столкнуться не довелось ни с чем, кроме мерзкого ледяного ветра и колючей мороси дождя. Пользоваться поездами мы не решились, и потому пришлось смириться с буйством непогоды, пока верный и неустанный Акко уносил нас прочь от Виндсхилла. Он летел так низко, как только возможно, и его крылья едва не касались вершин деревьев, проносившихся прямо под нами. Аманда, вновь замёрзшая, куталась в плащ и плотнее обнимала Акко за шею; я же, сидя позади, надеялся, что у меня получалось хоть немного согреть её теплом своего тела.
Вспомнилось, как мы летели так впервые: она, перепуганная преследованием Ордена, запутавшаяся в союзниках, и я - ещё не знавший её тогда, расчётливый, равнодушный ко всему, просто выполнявший очередную работу. Как же иначе всё было теперь.
- Аманда? - позвал я, и она слегка повернула голову, показывая, что слышит. - Сильно замёрзли?
Она качнула головой.
- Продержусь ещё какое-то время.
Я крепче сжал её талию, укрывая её собой от бушующего вокруг ветра.
- Потерпите ещё немного. Осталось недалеко.
Мы приземлились через четверть часа, но несмотря на весьма плавную посадку, Аманда едва не вывалилась из седла. Я поймал её и на миг прижал к себе, прежде чем помочь спуститься на размокшую скользкую дорогу. Аманда не делала попыток отстраниться; в её глазах читались только усталость и признательность.
Вслед за нею я спрыгнул на землю и огляделся. Акко опустил нас прямо посреди пустынной улицы, совершенно не опасаясь привлечь излишнее внимание: дождь усиливался, ледяные капли, сыпавшиеся с неба, теперь мешались с крошевом мелкого не то снега, не то града, и встретить на улицах случайного прохожего в такую погоду казалось невозможным.
Мы стояли у маленького, ничем не примечательного дома. Я знал, что стены его были выкрашены в нелепый солнечно-жёлтый цвет, однако в темноте и сквозь пелену дождя он виделся таким же пугающим и мрачным, как остальные. Фронтальные окна зияли чёрными провалами, и создавалось впечатление, будто здесь и вовсе никто не обитал уже давно.
- Что это за место? - тихо спросила Аманда.
- Это дом, - ответил я и, поднявшись по скрипучим ступеням, уверенно постучал.
Прошло не меньше полуминуты, прежде чем дверь осторожно приоткрылась на цепочке. И всего секунда - прежде чем цепочку сдёрнули, распахивая дверь настежь. Изнутри дохнуло теплом и уютным запахом свежего хлеба.
- Джер?..
Немолодая, но всё ещё красивая женщина в вязаной шали и с неизменно прикрытой платком головою смотрела на меня, будто на привидение. Я провёл ладонью по волосам, стягивая промокший капюшон, и неловко улыбнулся:
- Привет, мам.
"Джер сошёл с ума", - эта мысль неотступно вертелась у меня в голове всё то время, пока его мать - на которую он, кстати, оказался просто ошеломительно похож - хлопотала вокруг, впуская нас внутрь, запирая дверь и искоса поглядывая на меня с опаской и тревожным любопытством.
Привезти меня в дом родителей?.. Я была уверена, что первейшее правило любого побега - не соваться в места, где тебя с лёгкостью могут найти. И родной дом вроде бы стоит первым в этой очереди.
От размышлений меня отвлёк скрип половиц. Из дверного проёма, отгороженного выцветшей шторкой, показался мужчина. Грузный, с чудаковато остриженными усами и широкой залысиной, он неспешно пересёк крошечный холл парой шагов и, оглядев меня, кивнул с небрежной вежливостью:
- Доброго вечера, леди.
- Мисс, - поправила я смущённо, но он уже обернулся к Джеру и осуждающе нахмурился:
- Быть может, наконец представишь нам с матерью гостью, Эджертон?