Уэнсиция подавила недовольный вздох, но не пригласила сестру войти в основные покои. Ей приходилось тесно общаться с Челис, чтобы построить с ней прочный союз, но та стала слишком навязчивой. Она постоянно просила Уэнсицию составить ей личный график и даже помогать с выбором одежды на день, украшений и духов. Уэнсиция всячески поддерживала старшую сестру, давала ей надлежащие наставления, но показала себя слишком хорошей советчицей, и Челис теперь затруднялась даже в простейших вопросах.
Уэнсиция же не заморачивалась по каждому пустяку. Вот и теперь она решительно преградила сестре путь в спальню:
– Ты должна самостоятельно понимать, как поступить в том или ином случае. Ну, что там у тебя такого важного?
Челис сияла так, будто витала где-то в облаках:
– Я хочу спросить отца, можно ли мне завести какое-нибудь домашнее животное. Было бы неплохо иметь собаку, ты как считаешь?
– Отец и сам раньше держал маленькую собачку, так что я уверена, он не станет возражать. Но тебе не кажется, что сперва нужно поговорить с твоей главной фрейлиной? Ведь это ей придется заботиться о питомце вместо тебя. Или, возможно, с одним из камергеров? С этим вопросом не обязательно идти к отцу. Придумала тоже – спрашивать Императора всей Освоенной Вселенной насчет собаки!
– Отличная мысль! И как это она мне самой в голову не пришла! – выдохнула Челис. – А как ты считаешь, какая порода самая лучшая? Большая или маленькая? Лучше брать мальчика или девочку? И…
Уэнсиция приложила палец к губам сестры, заставляя ее умолкнуть.
– Выбери сама по каждому пункту, что тебе больше нравится. Но у меня действительно ужасно болит голова, и мне просто нужно отдохнуть.
Челис замялась:
– Может, принести тебе твоего любимого печенья, чтобы ты приободрилась?
– Я достаточно съела за завтраком. А теперь, с твоего позволения, я пойду. – Она нырнула в свои главные покои и плотно, но тихо закрыла за собой дверь. Затем сразу направилась в личный кабинет. Головная боль, на которую она ссылалась, тут же прошла, стоило лишь оказаться подальше от непрерывной болтовни Челис.
Большое окно просторного кабинета выходило на Фонтан Льва – четыре сверкающих золотых льва сидели вокруг бассейна, извергая воду из разинутых пастей. Уэнсиция испустила долгий вздох и повернулась к своей библиотеке, состоящей из книгофильмов, томов ридулианских кристаллов и катушек шигафибра.
В течение долгих лет она изучала имперские записи о Батлерианском Джихаде и захватывающую военную историю тысячелетней давности – древние битвы Файкана Батлера и его братьев, великих героев Джихада, которые руководили свержением мыслящих машин и основали династию Коррино.
Хотя Уэнсиция и не прошла глубокий курс обучения Бинэ Гессерит, как Ирулан, она восполняла это, изучая все, что возможно, другими способами. Она частенько использовала специальный семейный доступ Коррино, чтобы заглянуть в засекреченные файлы – особенно увлекательное чтиво. Она находила там множество интересных подробностей, удаленных цензурой из официальной военной истории и информационных систем. Вряд ли даже ее отец потрудился копать так глубоко в поисках правды.
Оставшись наконец одна, Уэнсиция решила узнать больше о давней истории трагического пожара в этом крыле. Она нашла нужную катушку шигафибра, которую раскопала среди пыльных издавна опечатанных записей в архивном хранилище, и подключила к считывающему устройству. Там были имена обоих жертв, и она увидела четкие изображения их обгоревших тел. Наложница императора, Трига Ян, и ее любовник – сардаукар-бурсег Хиндор Эвок.
В ту пору некоторые подробности скандала намеренно вуалировались, но часть секретной хроники наводила на мысль, что влюбленные были убиты ревнивым императором-рогоносцем, который подослал команду ассасинов, чтобы расправиться с ними, а затем поджечь помещение. Поскольку и наложница, и сардаукар происходили из влиятельных семейств, некоторые дворяне подняли большой шум.
Этот скандал вынудил императора-гедониста Шеффа Коррино II ополчиться против военного альянса Ландсраада, который угрожал атаковать столичную планету, если судебный процесс не состоится. После двух безрезультатных стычек в глубоком космосе император уступил и согласился устроить суд. Во время разбирательства, происходящего на Кайтэйне, Шефф представил доказательства того, что пожар устроила его жена, императрица Аккана, – в гневе на неверную наложницу, которой, по ее мнению, чересчур увлекался муж. Несмотря на заверения Акканы в своей невиновности, а также угрозу военного возмездия со стороны ее влиятельной знатной семьи, императрицу осудили и публично казнили. Спустя много десятилетий после тех драматических событий поползли слухи, что Аккану обвинили несправедливо, что император сфабриковал улики и использовал императрицу в качестве удобного козла отпущения, но к тому времени доказать что-либо уже не представлялось возможным – действовать следовало раньше, по горячим следам. А теперь следы остыли еще сильнее.
