– А теперь, Фил, – вспарывает меня взглядом, – скажи, могу ли я тебе доверять?
Удивляюсь резкой смене темы разговора.
– Не понял.
Губы кривит. Прищуривается. Рентген включает.
Ровно встречаю его взгляд. Не собираюсь прогибаться.
– На Димитрия похож, да и на меня в молодости. Кровь горячая. Не косячь, Джокер. Ты на хорошем счету. Свободен.
Иван Кац
Откидываюсь на стеганую спинку своего кресла. Свет от настольной лампы не особо освещает пространство кабинета.
Люблю мрак. Темноту. В ней живут истинные инстинкты, просыпаются страхи.
Вот и теперь я улавливаю определенные эмоции, проскальзывающие на лице Змея.
– В чем напряг? – интересуюсь ровно и заставляю кореша блеснуть чернотой глаз.
– Нам клуб спалили, уже третий раз за месяц инцидент. Короткое, блядь, замыкание. Ищем ниточки. Я приказал ответку кинуть, как сук отловят.
Наблюдаю.
– Найди эти ниточки и под ноль причеши.
– Пацаны землю роют, Царь.
Кладу руку на стол и сжимаю в кулак. Моя власть неоспорима. Решения не меняются. Малейшая слабость и загрызут. Свои же сольют. Контроль превыше всего.
Мне пока нечего сказать.
– Что по Димитрию?
– Конкретно сейчас отжигает в Европе. Шумиху развел нех*вую, все только и базарят, что сутенеры шлюх не успевают подгонять под е*лю. Короче, в отрыв ушли с дружком.
– Что за друг? – прищуриваюсь.
– А тут уже интересно. Одноклассник его Тайгер Ривз. Раньше вечно в терках были, да и сейчас не особо кантуются. В нелегальных боях без правил участвовали. Словом, часто морды друг другу били, власть отстаивали, ну и, видать, членами мерялись. Сейчас, может, тоже меряются на спор, кто больше баб перее*ет. Тут уж я не в курсе.
– В отрыве, значит.
Упираю взгляд в Змея.
– Да ты нас вспомни, Ваня. Возраст.
Хмурюсь, обдумываю. Я знаю своего сына. Слишком кипиш большой поднял. Неспроста.
– Слежку продолжать. О передвижениях докладывать, – резюмирую.
Змей выходит из кабинета, прикрыв за собой дверь. Остаюсь один вместе со своими мыслями.
Волчарой стал сын. Быстро вырос. Хорошего солдата воспитал. Поднимается сам. Меня ненавидит. Пытается отжать влияние.
– Ну-ну. Значит, движ поднимаешь, с понятиями стал, не рохля.
Чем сильнее сын бьет, чем крупнее наезды его бригады, чем больше хочется посадить волчонка на место, тем больше уважаю говнюка. И с каждым разом, когда у моих людей не получается его осадить, я испытываю гребаную гордость.
Молодец пацан. Кремень. Оправдывает фамилию.
Смотрю на часы. Дело близится к полуночи. Поднимаюсь и иду в спальню. Дом спит. Беззвучно ступаю по мраморному полу.
Я поднялся в свое время с самых низов. Беглый эмигрант с долларом в дырявом кармане. Резню пережил, ножи с пулями. Все было. И голод был, и подыхать приходилось не раз, когда думал, что все, конец.
В любой схватке дрался насмерть, перышком полоскал часто и кровавый след оставлял. Рвал врагов. Иначе никак. По-другому быстро крышечку гроба заколотят.
В аду горел, в пекле плавал и кайфовал, с каждым днем все больше увязая в трясине. Водоворот закрутил и в какой-то миг русский пацан Иван Кац стал Ваней Кровавым, завоевал авторитет и бабло начал рубить, потому что, в отличие от многих, включал мозги и не боялся решений.
Дохожу до спальни и поворачиваю позолоченную ручку, открываю дверь. Свет из коридора освещает и падает на красавицу, спящую на самом краешке.
Улыбаюсь, когда смотрю на нее. Редкое явления. Кажется, что именно моя женщина научила меня этому.
Захожу и тихонечко прикрываю за собой дверь. Жму нужную кнопку на пульте и в комнате включается приглушенный теплый свет.
Мягко ступаю по ковру, который выбирала Рори. Этот дом она полностью обставляла. Все по ее вкусу сделано.
Подхожу к кровати, рассматриваю волнистые длинные светлые волосы, рассыпанные по подушке, изучаю линию плеч и завожусь, когда замечаю, как просвечивает острый сосок сквозь кружева.
Она мой законный, самый желанный трофей, который я взял в личное и единовластное пользование.
Помню, как увидел фотку очередной девки в журнале, и что-то екнуло.
– Ее имя?
– Аврора… но вы понимаете, она… дело в том…
– Хочу ее.
Не придал значения блеянию мужика бледного и ссущего на грани припадка. Сделал заказ на телку. Очередная шлюха для снятия напряжения.
В первую секунду, когда увидел свой подарок, все тело скрутило долбаной похотью, член встал, как чертова Пизанская башня, накренившись и взяв прямой курс на девку охренительно красивую, как сам смертный грех.
– Кто вы?
Услышал дрожащий голос, наполненный истерическими нотками, а вот глаза…
Ее охренительные ведьмины глаза смотрели с вызовом.
Зеленые. Насыщенные и раскосые, как у кошки, или тигрицы.
– Кто вы?
Опять прозвучал вопрос.
Она пробуждала интерес. Рассматривал кралю и балдел от того, как руки зачесались от желания намотать на кулак ее длинные волосы и драть суку до искр из глаз, до стонов и криков, мять полуголое тело в руках, проводить грубыми пальцами по тонким ребрам и оставлять засосы, впиваться зубами и клеймить. Выжигать тавро принадлежности.
