Возвращаясь с Земли вместе с приемными родителями и названной сестрой в их родной мир, Илли всерьез считала, что все ее проблемы остались в прошлом. Да и чего можно опасаться девушке, идущей туда в компании опытной магини и дриад, если теперь она и сама по воле судьбы стала дриадой. Ну, разве только одного — встречи с любимым, которого Иллира вынуждена была обмануть.Однако с первых же шагов семейство графа Хингреда ле Трайда, приемного отца Илли, оказывается перед выбором: отдать на растерзание банде убийц невинных людей или ввязаться в смертельно опасную схватку. И маленький отряд единогласно решает принять бой, хотя чтобы победить, им предстоит придумать совершенно новую тактику и изобрести новое оружие — ведь дриады не выносят ни гибели живых существ, ни их ран.Но никто пока и не подозревает, что этот бой — только начало битвы за судьбу королевства и счастье самой Илли.
— Ох, деточки! Не знаю, как и благодарить… — седая, сухонькая травница чуть не плакала от счастья, рассматривая свою ногу, еще полчаса назад напоминавшую гнилую, разбухшую корягу.
— Не нужно благодарить, — мягко улыбнулась Элинса, — ты Юнизе помогла, мы тебе. И снова помощи попросим, приюти на денек, пока мы путь найдем в ту сторону, куда нам нужно.
— Да разве мне жаль? Живите сколько хотите, там места много. Каменоломня то, заброшенная. Как нашли люди барона камень ближе, так и забросили. Всего и успели сотни три возов взять. Там потом колдун недолго жил, он все и обустроил. Ну а я набрела, когда место искала понадежнее. Вот только не совсем спокойное времечко вы выбрали, переходить‑то.
Хингред неприметно вздохнул, а когда оно было, спокойное время? Сколько он помнит, всегда что‑то мешало. Но сейчас его любимые девочки хотят домой, все настроены на переход. А Илли просто с ума сходит по своему принцу… хотелось бы на него взглянуть. Сколько же ему было лет, этому воинственному высочеству, когда они бежали оттуда, из родного мира, спасаясь от шедших по пятам колдунов? Наверное, пятнадцать… или четырнадцать?
Хингреду он помнился совсем подростком, серьезным, с по — юношески круглым подбородком и твердо сжатыми губами. Да и то, как в тумане. Впрочем, ему лица многих знакомых и друзей, оставшихся в родном мире, вспоминаются как‑то расплывчато, двенадцать лет, не шутка. И неизвестно, что с ними стало, как изменились, как встретят… Но говорить всего этого старушке, разумеется, не стоит.
— Ничего, мы не слабые, — бодро улыбнулся травнице граф, — доедай, да пойдем.
— Задержимся минут на двадцать, — попросила Элинса, входя в комнату, — искупаться ей лучше тут. Лира уже ванну налила, а я вот одежду чистую приготовила, даже туфли у Натальи нашла. Идем, Симана, помогу тебе справиться с местными кранами, а ты мне за это время расскажешь, что в округе твоей пещеры творится, и кто в тебя стрелу пустить решился.
Хингред согласно кивнул, полчаса в таком деле ничего не решают. Апраксия, которую дриады забросили в родной мир взамен еле доползшей до зеркала травницы, паниковать не станет.
Тем более, у нее там сейчас хватает забот. Нужно пополнить резерв, проверить магическим поисковичком окрестности пещеры, поставить сигналки и ловушки. Раз по лесу бродят стрелки, таскающие в колчанах ядовитые стрелы, лишними не будут никакие предосторожности. Ну и конечно, ей придется вытащить из стазиса необходимое для обмена число жуликов, которых магиня так предусмотрительно наловила в этом мире.
Элинса с травницей присоединились к переодевшимся в походные костюмы девушкам немного раньше назначенных двадцати минут, причем дриада явно спешила. Судя по озабоченному лицу жены граф ясно понимал, обстановка в родном мире далека о той, что он нарисовал себе в воображении и на которую настроился. Однако так же четко видел, сама Элинса не считает ее настолько сложной, чтоб они не могли справиться.
И это его безумно радовало. Долгие годы жена считала себя виновной, что ради неё он бросил любимую, интересную работу, растерял друзей, не общается с людьми своего круга и не имеет ни дома, ни поместья, какие давно бы имел, если выбрал в жены более подходящую женщину. Много раз Хингред пытался деликатно переубедить любимую, и лишь однажды, поймав во взгляде, с каким жена смотрела на зеркало, отчаянную горечь, догадался, какой выход из беспросветной тревожности полулегального существования примеривает она для них обоих.
Вот тогда он посадил ее напротив и, крепко взяв за руки, очень строго сообщил, что совершенно не согласен с ее представлением о нем. И если она не перестанет считать мужа человеком, который способен обвинить любимую в житейских трудностях, то значит, не любит его так же, как он любит ее. Потому что он не выбирал ни свою женщину, ни дорогу, ни судьбу. Выбор — это дело разума, а он не рассуждал ни секунды, когда увидел ее наполненные слезами зеленые глаза, там, на лесной поляне, над подстреленным охотниками оленем. В тот миг он понял сразу и бесповоротно, что наконец нашел ту, без которой не сможет и не желает жить дальше. А теперь она может уйти… как задумала, но добьется этим только одного. Те трудности, которые они сейчас делят на двоих, им придется преодолевать поодиночке. Однако он сразу обещает, что никогда не перестанет ее любить и намерен отыскать куда бы она ни ушла.
Вот с того дня она если и переживала, то только о дочери… сначала об одной, потом о двоих.
— Открывайте, — скомандовал Хинг, повесивший на плечи сразу две сумки и держащий в руках жестяное ведро и корзину.
— Сейчас, — Элинса накинула на него серый балахон, и тщательно обмотала лицо графа капюшоном, не хватало еще, чтоб в этом мире появился двойник ее мужа, — девочки, все готовы?
— Давай уже, — буркнула Лира, — камней вы, что ли, натолкали в эту сумку?
— Туда Апи что‑то клала, — вспомнила Илли, подставляя голову под руки матери, бдительно поправлявшей ей капюшон, — проверим, когда придем.
