Он указывает на солдат, которые неуверенно смотрят на нас, ожидая речей или приказов. Теперь, когда оба их лидера мертвы, они глядят на нас так, будто мы можем дать хоть какую-то уверенность в завтрашнем дне.
Люциан делает шаг вперед и прочищает горло.
– Люциан… – начинает Селестра, но резко выдыхает, потому что он обращается к толпе воинов Полемистеса и солдатам Последней Армии.
Они жадно наблюдают за ним, ожидая услышать новый план будущего.
Долгое время мир утопал в неопределенности и войне, но теперь, когда воцарился мир, никто из них, кажется, не знает, что с этим делать.
– Поклонитесь, – кричит Люциан. Он обращается к бывшим врагам и союзникам.
Селестра тяжело вздыхает, и ее глаза расширяются, точно на нее нисходит озарение, что сейчас произойдет.
– Поклонитесь своей новой королеве Шести Островов, Селестре Сомниатис!
И каждый воин склоняет голову.
Большинство тел сожжены морским батальоном на погребальных кострах на южных берегах острова. Это кажется наиболее подходящим для павших солдат, но воины Полемистеса должны быть похоронены в доспехах и с мечами, поэтому остров разделяется.
Тем не менее я забочусь о том, чтобы каждый солдат, независимо от места его рождения, получил одинаковое уважение в загробной жизни и смог найти Реку Памяти.
Каждый из них упокоен как равный.
Похороны моей матери – единственные, которые отличаются обычаями. Я укладываю ее на плот из маргариток и незабудок, ее руки связаны.
Люциан сказал, что таков обычай ведьм в Тавме.
Думаю, маме бы понравилось.
Это подарит ей хоть какое-то упокоение.
Я плачу, когда тело матери опускают в землю, а песок сыплется на ее лицо, как поток пресной воды. Это дарит покой не только Теоле, но и мне. Последней ведьме Шести Островов.
Я плачу целыми днями, мои глаза красные и опухшие. И лишь когда Ирения повторяет мне рассказы об Асклепине и загробной жизни, которая ждет всех ведьм, мои слезы останавливаются.
Если эти истории правдивы, я надеюсь, что богиня примет мою мать с распростертыми объятиями и подарит ей прощение.
Что касается Сирита… Ему прощение не светит.
Его тело сбросили в воды Бескрайнего моря, где он осел на дно грудой костей. Ненужный и позабытый.
– Все готово? – интересуется Нокс.
Я киваю, когда Люциан загружает последний чемодан в корзину бабочки Лео.
Нам предложили корабль, чтобы вернуться в Вистилиаду с телом Мики и телами всех солдат Последней Армии, у которых дома остались семьи. Но бабочка привела нас сюда, и я думаю, что именно она должна принести нас обратно.
Это единственное, чему я доверяю в этом путешествии.
– «
Я испытала облегчение, когда большая часть Последней Армии, которую мы захватили у Сирита, добровольно согласилась присоединиться к нам. Они испытывали благодарность за то, что им больше не нужно служить кровожадному королю. Но сдались не все.
Почти восемьдесят человек отказались сложить мечи, и их силой пришлось тащить с кораблей и держать в камерах рядом с тренировочными площадками воинов.
Я знаю, что людям нужно время, чтобы ко всему привыкнуть, но все же ощущаю укол вины. Я беспокоюсь, что меня начнут отождествлять с Сиритом. Так же, как и мою мать.
Боюсь, оставшиеся солдаты Вистилиады почувствуют то же самое и отвернутся от меня, но я знаю, что со временем смогу убедить их. Это одна из причин, по которой мы возвращаемся. Я хочу, чтобы они знали – мы действительно построим новый мир.
Мы направляемся к Вистилиаде не только для того, чтобы вернуть мертвых, но и рассказать о том, что здесь произошло. Я покажу свое лицо, не скрываясь за стенами замка. За нами идет целый флот воинов Полемистеса. Я предвижу, что жители будут весьма удивлены, узнав, что их король мертв, а новый мир уже не за горами.
Новая королева.
– Не беспокойся, – произносит Нокс. – Им нужен новый лидер, а ты намного красивее предыдущего.
– Я еще не их лидер, – возражаю я, игнорируя последнюю часть. – Меня даже не короновали и…
– Расслабься, принцесса, – бормочет Нокс, его голос немного успокаивает меня. – Все будет хорошо.
– Это ты сейчас так говоришь. Нам еще нужно возглавить армию, подготовить кучу упрямых воинов и уговорить еще более упрямых солдат, – напоминаю я. – Мы должны убедить их примириться, в то время как они веками воевали. Мы должны объединить Шесть Островов магией, в то время как людей всегда учили бояться ведьм.
– И кроме всего прочего, надо сообщить им, что Фестиваля больше не существует, – добавляет Нокс, хмурясь. – Люди возненавидят тебя за то, что отняла у них повод пить до самого утра.
Я хмурюсь.
– Ты мне не помогаешь.
Нокс смеется и обхватывает мою ладонь.
– Я верю в тебя, – проникновенно говорит он, и я верю его словам.
Больше, чем кто-либо другой, Нокс убежден, что я могу объединить наш мир.
