– Смотри же, – Эмили сменила гнев на милость. – А теперь, мой верный рыцарь, пойдемте в дом. В пылу любовных признаний, вы не заметили, что дама вашего сердца совсем замерзла.
Как бы ни желала того Эмильенна, и как бы ни старался Ричард, их отношения не могли оставаться неизменными. Теперь, когда девушка знала о чувствах, которые испытывает к ней Дик, она просто не могла держать себя с ним по-прежнему. В частности, она, несмотря на разрешение молодого человека, больше не позволяла себе никаких вольностей по отношению к нему. Отчасти потому, что вести себя так с влюбленным действительно не совсем прилично, отчасти же, чтобы помучить и наказать за запрет, хоть и сразу же отмененный. Оба молодых человека изо всех сил делали вид, что между ними все, как раньше, но при этом оба осознавали, что это не так.
В начале ноября в дом Стилби пришли два письма. Первое было от родителей Эмильенны. Послание Анри и Денизы де Ноалье было наполнено безграничной радостью и благодарностью. Оно было сумбурным, но каждая строчка дышала таким счастьем, что Кларисса перечитывала вслух письмо своей дорогой подруги пять вечеров подряд, при этом каждый раз глаза ее увлажнялись слезами от избытка эмоций.
Неделей позже пришло послание, которого никто не ждал – письмо из Парижа от дяди Этьена. Точнее даже два письма. Первое было адресовано миссис Стилби, в нем сообщалось, что Этьен и Агнесса де Лонтиньяк оба пребывают с добром здравии и вне опасности, насколько это возможно в такое тревожное время для жителей Парижа. Дядя, как и родители Эмили, выражал искреннюю и глубокую признательность миссис Стилби за то, что она приняла у себя девушку, которую они с женой считают своей дочерью.
Второе же письмо было в запечатанном виде вложено в конверт и предназначалось лично племяннице. « Дорогая Эмильенна! Я считаю необходимым поделиться с тобой некоторыми подробностями, которые по определенным причинам не могу доверить иным лицам до полного выяснения всех обстоятельств…»
Столь официальное и туманное начало настораживало и не сулило ничего особо хорошего.
«…Рассказав достойнейшей мадам Стилби (дядя, как истинный француз, не желал именовать англичан иначе как на французский манер) о нашем нынешнем положении, я был вынужден умолчать о том, кому мы этим положением обязаны…»
После этих строк сердце Эмильенны сделало пару резких скачков, а лицо залилось краской. Уж она-то знала, кому дядя с тетей обязаны свободой и безопасностью!
