Ноябрь в Лондоне был дождливым и тоскливым, да и настроение у Эмили было под стать погоде за окном. Дяде Этьену девушка так и не ответила, оправдывая себя тем, что письмо вряд ли дойдет. После очередной «выходки» Ламерти, Эмильенне страстно захотелось его увидеть, она одновременно жаждала осыпать его упреками и выразить благодарность. Она была готова терпеть его холодность, выслушивать его насмешки, злиться и ехидничать в ответ, лишь бы только быть рядом, видеть его и говорить с ним. Так много нужно было понять, спросить, объяснить. Девушка постоянно вела мысленные диалоги с незримым собеседником, доказывая что-то то ли ему, то ли себе самой.
Но все это никак не могло изменить того факта, что Ламерти не вернуть. Сначала Эмили почему-то казалось, что, устроив ее переписку с дядей, Арман, которому все-таки не свойственно бескорыстие, рано или поздно объявится, чтобы пожать плоды своего очередного благодеяния, как он любил делать. Но ничего подобного. Дни шли за днями, складывались в недели, а Ламерти, чье появление у дома Стилби, она так часто и так ясно рисовала в своем воображении, так и остался миражом. Если бы у Эмильенны было хоть малейшее представление, где можно его отыскать, то девушка, поступившись гордостью, скорее всего предприняла бы попытку встретиться и поговорить, но не ездить же с этой целью по всему Лондону. Да и кто сказал, что он в Лондоне? Может, он в Саффолке, а может, вообще в другой стране.
Оставалось одно – в который раз выкинуть его из мыслей, из памяти, из сердца. Когда они в последний раз расстались это удалось ей на удивление легко, поскольку новые впечатления и дружба с Ричардом вытеснили из сознания не только образ Армана, но и все предшествующие события. Теперь же, когда Ламерти вновь напомнил о себе, ей нужно поменьше пребывать в праздности и наедине с собой, чтобы разум и чувства постоянно были чем-то заняты.
Стараясь поступать таким образом, она, однако, не слишком преуспела, хотя возможностей отвлечься было более, чем достаточно. Просто чем бы Эмили не занималась – читала, сидела в опере или принимала вместе с миссис Стилби гостей – мысли ее то и дело возвращались в нежелательное русло. Текст книжных страниц или переживания героев на сцене, как назло, постоянно оказывались созвучны воспоминаниям или размышлениям Эмильенны, во всем ей виделись скрытые намеки на Армана и их совместные приключения.
Даже открывающийся сезон балов не мог отвлечь девушку. Правда, она и не особо стремилась бывать в свете. Эмили не хотелось привлекать излишнего внимания к своей персоне, учитывая ее внезапное появление в Лондоне и не совсем понятный статус в семье Стилби. Правда, Кларисса Стилби уже представила девушку большинству своих знакомых, как свою дальнюю родственницу. И лишь самые близкие знали настоящую историю ее юной подопечной. Миссис Стилби расстраивалась из-за того, что Эмили под разными предлогами отказывается посещать балы. Зато Ричард более чем одобрял решение девушки. Влюбленный молодой человек отлично понимал, какой эффект произведет в свете внешность Эмильенны. А если добавить к этому ее неожиданное и таинственное появление в Лондоне и романтическую историю юной французской аристократки, бежавшей от ужасов революции, то совершенно очевидно, что в кратчайшие сроки она будет признана самой модной красавицей в этом сезоне. Дику вовсе не улыбалось, чтобы за его возлюбленной волочились все повесы Лондона, а потому он и хотел удержать девушку подальше от шумных балов и других светских мероприятий, кроме тех, которых совсем уж нельзя было избежать, вроде обязательных визитов или походов в театр.
Ричард, игнорируя недовольство матери, уговаривал Эмили вновь отправиться в Эссекс, и отметив там ее приближающийся день рождения, остаться до Рождества. Но миссис Стилби, которой светские дела опять не позволяли покинуть столицу, и слышать ничего не хотела о том, чтобы день рождения Эмильенны отмечался без нее. Если уж молодые люди так хотят скучать в деревне вместо того, чтобы блистать и веселиться на балах, то пусть вдвоем едут в Брентвуд после именин Эмили. Сама же миссис Стилби планировала отправиться в свое имение к концу декабря, чтобы провести Рождество с отцом, как она делала каждый год.
Кларисса с энтузиазмом и удовольствием принялась за подготовку праздника, причем часть приготовлений тщательно скрывалась от именинницы. Ричард помогал матери как мог, довольный уже тем, что Эмильенне было позволено сидеть дома и хандрить. От миссис Стилби не укрылось, что ее гостья в последнее время грустит, но она деликатно не расспрашивала Эмили ни о чем, надеясь, что та сама сочтет нужным поделиться своими печалями и тревогами. По мере сил старалась она развеселить девушку и именно по этой причине досадовала на то, что Эмильенна пренебрегает балами, которые, как известно, способны излечить от тоски любую юную особу.
