– Ее можно поцеловать, – закончила за него Эмили. – Знаю, знаю. Я не сержусь, – она небрежно растрепала Ричарду волосы в знак того, что расценила его жест, как милую шутку и дань старинной традиции.
Однако молодой человек воспринял происшедшее не столь беспечно.
– Эмильенна, – с волнением начал он. – Я помню, что обещал тебе молчать и не напоминать о своих чувствах, но… умоляю, выходи за меня замуж!
Странное чувство охватило Эмили при этих словах. Словно небеса дали ответ на невысказанный вопрос. Вот он – тот путь, по которому она должна идти. И если даже ей не суждено стать счастливой на этой стезе, то, по крайней мере, она сможет сделать счастливым того, кто ей дорог.
Дик же истолковал молчание девушки по-своему.
– Прости! Я знаю, что говорю глупости. Это все омела и Рождество.
– Я согласна.
– Что?! – Ричард боялся поверить услышанному.
– Я сказала, что выйду за тебя, – и хотя Эмильенна улыбалась, было видно, что она говорит серьезно.
– Неужели?! – Дик задыхался, не решаясь поверить своему неожиданному счастью. – Ты хочешь сказать, что любишь меня?
– Я хочу сказать, что стану твоей женой, – о любви девушка пока не готова была говорить.
Но Ричард не обратил внимания на словесные тонкости, он был для этого слишком счастлив. В порыве безумной радости, он оторвал Эмильенну от земли и закружился вместе с ней.
– Дик, перестань! – смеясь, закричала девушка. – Или ты так быстро раздумал жениться, что решил меня угробить, чтоб не брать назад предложение руки и сердца?
Рассмеявшись в ответ, счастливый жених поставил избранницу на землю, на то же место, где ранее удержал ее от падения. Причем на этот раз он действовал вполне целенаправленно. Вновь оказавшись под омелой, молодой человек, обнадеженный благосклонностью Эмильенны, решил позволить себе еще один поцелуй, на этот раз более смелый. Однако девушка остановила сей романтический порыв, приложив пальчик к его губам.
– На сегодня хватит поцелуев, мне кажется, – заявила она, стараясь вложить в голос побольше серьезности. – Не хочу давать тебе повод считать свою невесту чересчур легкомысленной.
Наконец молодые люди отправились домой, осознав, что их, должно быть, уже ждут. По дороге Ричард обратился к Эмили с вопросом.
– Могу я рассказать матушке о нашей помолвке? – Дик готов был кричать о своем счастье всему миру.
– Только не сегодня, – она охладила его пыл. – Мы расскажем ей позже. Прежде мне надо с тобой поговорить.
Эмильенна не забыла данного себе обещания рассказать Ричарду правду о своих похождениях в обществе Армана де Ламерти. Она и расскажет, но потом. А пока не стоит омрачать ни себе, ни ему, такую волшебную рождественскую ночь.
После Рождества погода снова испортилась, потянулись серые промозглые дни зимней оттепели. Необыкновенное настроение и благостное состояние, навеянное чудесной сказочной ночью прошло, оставив по себе лишь сожаление о слишком поспешно принятом решении. Теперь девушка уже не была уверена в том, что сможет сделать Ричарда счастливым, и уж подавно, сомневалась в том, что будет счастлива сама. Однако брать данное слово назад Эмили не собиралась. Если понадобится, она будет притворяться всю жизнь. Кажется, именно это имел в виду Ламерти, когда они говорили о вечной любви, тогда на площади в Бетюне. Только он сказал, что притворство уместно во имя памяти умершей любви, тогда как в случае с Эмильенной оно будет заменять любовь так и не родившуюся. Впрочем, Эмили надеялась, что дружеская привязанность, которую она испытывает к жениху, превратит притворство в истинное чувство. Не так уж сильно дружба с любовью разнятся.
И все же Эмильенна была бы рада, если Ричард отказался от намерения жениться на ней. Она, столько раз заявлявшая, что не выйдет замуж иначе как по любви, в итоге поступает прямо противоположным образом. Уж лучше бы она тогда согласилась стать женой Ламерти! Конечно, с Диком все надежней и понятней, уж он-то будет любить ее всегда, в этом нет сомнений. И дело не только в характере самого Ричарда, а в том, как его воспитали. Достаточно взглянуть на Клариссу, овдовевшую лет десять назад, но продолжающую хранить верность покойному супругу, не говоря уже о сэре Гарольде, свято чтущем память возлюбленной Хенрики.
Все это было очень трогательно и внушало надежду, что в семье Стилби любовь не ослабевает с годами. Но достаточно ли ей быть любимой? Не совершила ли она огромную глупость, дав согласие на брак, не только не будучи влюбленной в жениха, но и вовсе любя другого мужчину? Ибо, к своему прискорбию, девушка обнаружила, что с ее решением выйти за Дика, чувства к Арману не изменились. Их, конечно, можно игнорировать или даже душить, но при этом тоска по Ламерти и осознание того, что она влюблена в него, оставались неизменными. При таком раскладе, честнее было бы уйти в монастырь. Впрочем, это она уже пробовала.
