— И еще… — Мастер замялся, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать мне то, что вертелось у него на языке, потом все же вздохнул и продолжил: — Постарайтесь не выпускать из поля зрения эту молодую особу — она очень странная и небычная девушка. Поймите меня правильно, я не призываю запереть ее в клетке и держать на цепи, но… Создав почти три сотни нират, я впервые столкнулся с такой странной реакцией на ритуал.
— А что случилось? — Мне и впрямь было очень любопытно, что же произошло в дальних комнатах дома мастера и как он ухитрился свалить гадкую девку в обморок, хотя она, как я успел убедиться, скорее кого другого до него доведет.
— Выброс чистой энергии. Самый сильный, какой я когда-либо видел и чувствовал. Я заподозрил неладное, еще только сделав первый надрез на ее руке. Не поймите меня неправильно, я вовсе не собирался… В общем, попав на руны Зеркала, ее кровь начала просто пульсировать силой, и я подумал… Я рискнул сделать разрез еще у шеи, лишь для того чтобы убедиться, что не ошибся. Потерян полчашки крови, эта девушка обеспечила меня энергией на доброе столетие вперед… Я не маг в узком смысле этого слова, но в волшбе кое-что все-таки понимаю, и оттого предупреждаю: следите за ней, как бы чего не вышло.
— Я не понимаю…
— Она — проводник магической энергии. Сильнейший. Действует как резонатор-усилитель. Я вложил в нее малую толику, чтобы пробудить к жизни нирату, а с кровью, вытекшей на Зеркало, получил в тысячи раз больше. И при этом — ни малейшего проблеска магического дара, как и положено человеку…
— Я все равно не понимаю!
— И дай боги, чтобы никогда не поняли! — Мастер холодно улыбнулся, давая понять, что разговор закончен, и, не прощаясь, ушел из приемной.
Ксенон и Ариана я догнал через два квартала. За безрассудный стремительный старт из приемной мастера и пробежку по улицам девчонке пришлось дорого заплатить. Поддерживаемая испуганным рыцарем, она была белой, как свежевыпавший снег, и явно находилась в полуобморочном состоянии, но упрямо цеплялась за стену какого-то дома, не давалась на руки и порывалась идти сама. Ее псина крутилась под ногами, только мешая и тыкаясь носом в колени.
— Отпусти ее, Ариан, — устало велел я. — Пускай сама идет, раз так хочет.
— Но как же…
— Отпусти!
Растерянный рыцарь отступил, поглядывая то на меня, то на свою принцессу. Прислоненная к стене, Ксенон воспрянула, сделала пять шагов, покачнулась и снопом свалилась на мои загодя подставленные руки.
— Вот видишь, — наставительно обратился я к Ариану, — результат именно такой, какого добивался ты, только криков и нервотрепки меньше!
— Пусти! Пусти, говорю! Поставь мена не землю! Я сама пойду! — с трудом прохрипела девчонка, стараясь вывернуться из моих рук.
Ха! И не у таких обессилевших ничего не получалось! Я, демонстративно не обращал внимания на слабое сопротивление, двинулся в сторону гостиницы. Ариан растерянно шагал следом. Вскоре он заметил, что девица как-то подозрительно обвисла, и встревожено поддержал ей голову.
— Послушай, она опять потеряла сознание! Что там произошло у мастера Оритарэля? Ты посмотри, он чуть не убил принцессу!
— Ха! да эту стервозу и топором не пришибешь! — фыркнул я. Нирата в ножнах тыкалась мне то в грудь, то в руку, здорово мешая тащить девку. — Мастер сказал, что она потеряла где-то с полчашки крови, так что слабость и обмороки неудивительны. Ничего, пару деньков передохнет и будет как новенькая!
— У нас нет этой пары дней! — мрачно отозвался рыцарь. — Мы и так уже потеряли две недели. А еще дорога до Неалона… думаешь, она выдержит?
— Куда я денусь? — Гадкое создание очухалось и изогнулось так внезапно, что я от неожиданности разжал руки, и оно шлепнулось на мостовую, едва не придавив свою собачатину, которая тут же воспользовалась представившейся возможностью и начала восторженно вылизывать лицо своей хозяйки.
— Ох, Эло, тебе только грузчиком работать! — с чувством сказала Ксенон, сидя на брусчатке и глядя на меня снизу вверх. — Только не на стеклозаводе и не на винно-водочном, а го казны всех семи эльфийских кланов не хватит, чтобы расплатиться за ущерб!
— Сама виновата! Не надо было дергаться!
— А я ведь тебя просила — поставь меня на землю! Так нет! Ты ж у нас самый умный, самый рассудительный! Устроили мне тут вынос тела! — Невозможная девка с трудом встала на ноги и, пошатываясь, двинулась к гостинице.
