Спать мы улеглись аккуратным рядком. Меня, как наиболее ценную для отечества особь, поместили в середину, парни растянулись по бокам. Приметив чуть масленый блеск глаз эльфа, я, не раздеваясь, закуталась в плащ вместо одеяла, подложила под голову свернутую тючком рубашку и приглашающе похлопала рядом с собой ладонью. Шэр поспешно, видимо почуяв в нелюде конкурента и претендента на свое законное место поблизости от хозяйки; пристроился как раз между мной и Эло. Я с поганой улыбочкой высвободила из ножен Тэрри и, мысленно попросив ее не бросаться на окружающих без особой необходимости, демонстративно прижала нирату к груди. Ариан, стараясь подавить ухмылку, аккуратно улегся с другой стороны.
Утром я проснулась от смущенного шепота:
— Принцесса, пожалуйста, отпустите!
Я недоуменно затрясла головой и, инстинктивно вцепившись покрепче в то, что пыталось вырваться у меня из рук и из-под головы, открыла глаза. Оказалось, ночью, озябнув, я без зазрения совести навалилась на дрыхнущего Ариана, к тому же пристроившись под его плащ, и теперь рыцарь, красный как вареный рак, пытался выползти из-под меня, да заодно и из-под Шэра, вполне логично последовавшего моему примеру. Я с неудовольствием зашипела, не желая выпускать нагретое из цепких рук, и машинально, не задумываясь, прихлопнула стремящегося встать рыцаря ладонью по животу. Это оказалось последней каплей — Ариан вылетел из-под нас с Шэром так, будто мы на пару пытались совратить его с пути истинного и втянуть в разнузданную оргию. Подумаешь, какие мы невинные! Я успела цапнуть рыцарский плащ и быстренько завернулась еще ин него, лишив, таким образом, Ариана накидки. Впрочем, тот не жаловался, явно будучи радехонек, что отделался хоть так.
Но, несмотря на удвоение количества покрывал, я начала подмерзать. Подкатываться под бок к мирно дрыхнувшему эльфу не хотелось (еще подумает, что я к нему пристаю), да и Ариан своими телодвижениями сбил мне весь сон, поэтому я села и мрачно протерла глаза. Потом вздохнула, встала, заботливо прикрыв плащами уже Эло, и принялась за сбор палочек и веточек для кострища.
Эло
Утро началось со спокойного, какого-то на редкость Мирного и безмятежного спора над ухом, по интонациям больше похожего на воркование влюбленной парочки, чем на вдохновенную перебранку, коей чаще всего грешат люди:
— Да ладно тебе, пусть спит! Умотался человек, то есть эльф, так пусть отдыхает!
— Но мы скоро выезжаем! Если уж даже вы, принцесса, изволите встать и готовить завтрак, то как он смеет прохлаждаться в это время!
— Он, между прочим, тоже принц. И даже более конкретный, чем я. Пусть спит, тебе что, жалко? Или завидно? Тогда, может, и сам ложись еще досыпать. Я, наверное, тебе не дала ночью спокойно отдохнуть…
— Ну что вы, принцесса! Кроме того, уже все готово для отъезда, и мы ждем только принца. Будите его, я пока лошадей оседлаю.
Я с интересом вслушивался, стараясь не показать, что они уже и так преуспели в том начинании, о котором полемизировали. Было любопытно, уступит ли Ариан своей драгоценной принцессе. Но на сей раз он одержал победу.
— Ну ладно, только смотри, если эльф разозлится, я скажу, что это ты подуськал меня его расталкивать!
— Как разозлится, так и успокоится, — равнодушно отозвался светловолосый рыцарь, судя по удаляющимся шагам, направившийся к лошадям. Тоже мне знаток эльфийской психологии нашелся!
— Эло, Эло, проснись, а то нам сейчас от Ариана по первое число влетит! — заворковал надо мной тихий голос иномирянки, еще хранящий мягкие, ласковые нотки, которые она обычно приберегала для общения со своим рыцарем.
Я резко распахнул глаза. Ксенон стояла рядом на коленях, уже умытая, причесанная и, кажется, даже успевшая воспользоваться духами, и низко склонялась ко мне, стараясь понять, приносит ли положительные результаты ее пробудительская деятельность. Из-под ворота рубашки выскользнула какая-то странная подвеска на длинной серебряной цепочке и закачалась прямо перед моими глазами. Я поймал кулон и потянул его на себя, выудив иномирянку наклониться еще ниже, так, что упавшие вперед волосы щекотнули мне щеки.
— Так ты не спишь! — прошипела она, старательно пытаясь продемонстрировать возмущение, но одновременно спокойно улыбаясь. — Отпусти, пожалуйста, а то еще цепочку порвешь.
Я,по-прежнему держа ее, начал рассматривать подвеску. Странная она какая-то, в виде двух скрещивающихся полосок металла неодинаковой длины: горизонтальная казалась короче и чуть уже, чем вертикальная. Поверх полосок была выгравирована какая-то фигура с раскинутыми руками, повторяющая своим телом линий перекреста металла.
— Что это?
— Это? — Ксенон, воспользовавшись тём, что я отвлекся на разговоры, выдернула подвеску из моих рук и заправила себе под воротник. — Не бери в голову, это просто одно из проявлений той религии, к которой я принадлежу.
— Да? А в вашем мире есть религии?
