В глазах брюнета, кажется, даже молнии проскакивали. Не поверила бы, что можно так вспылить на ровном месте. Если бы желала видеть, как гневаются герцоги, насладилась бы сейчас этой картиной. Но мне было не до наблюдений — в комнате стало холоднее на десяток градусов; даже свет, исходящий от потолочных светильников, как будто потускнел.
Я закуталась в камзол поплотнее, чтобы не дрожать, и, упрямо задрав подбородок, уставилась на Ли. Всё-таки чувства нужно контролировать, а морозить гневом людей — последнее дело!
— Светлого дня, Ваша Светлость, — постаралась выделить обращение, чтобы подчеркнуть холодность тона. Я не собиралась скрывать, что его вспышка меня оскорбляет. — Что за вопросы? Разве вы не в мастерскую художника пришли? Что здесь можно делать еще, кроме как позировать для портрета? А вы зачем пришли, тоже хотите быть моделью?
В последнем вопросе прозвучала явная насмешка (хотя не отказалась бы от небольшого портрета Ли — большой просто не поместится в лавку), гнев герцога начал стихать. Однако серые глаза всё ещё напоминали бушующий зимний океан. Я вздохнула свободнее, температура в мастерской начала повышаться.
— Я пришёл за подарком для моей тётки. Извините, если был груб, просто никак не ожидал увидеть здесь свою фею в таком… откровенном наряде.
Свою⁈ Он ревнует? Глупое сердце забилось радостно и сильно.
В это время в мастерскую вернулся Клод; художник осторожно внёс запакованную в грубую ткань картину и установил на пустой мольберт.
— Вот, Ваша Светлость, портрет вдовствующей герцогини Асти!
— Тхар с ним, с этим портретом, — отмахнулся герцог и решительно повернулся к художнику, — Покажите, что вы пишете, Клод!
Фокс в нерешительности уставился на владетеля провинции, явно недоумевая, чем вызваны просьба и строгий тон.
— Я глава дома, к которому принадлежит эта сьерра и имею право видеть, в какое непотребство вы втянули юную особу.
Я подскочила, готовая протестовать, но художник остался спокоен.
— Тут нет непотребства, Ваша Светлость. Я со всем уважением отнёсся к просьбе госпожи Эдденби, которая возражала против позирования обнажённой. Этот наряд никого не может оскорбить.
«Да хоть бы я голая позировала, ему-то что!»
Температура в мастерской резко пошла вниз. Фокс с тревогой покосился на свои полотна, которым подобные перепады не на пользу.
— Обнаженной! Вы компрометируете юную сьерру!
— Ваша Светлость, я пришла сюда с подругой и не разделяю подобной тревоги.
Тут брюнет впервые заметил съёжившуюся у стены фигурку Веро. Видимо, робкая девушка в качестве компаньонки его не впечатлила. Ли повернулся ко мне.
— Зачем вам портрет, Тера? Сейчас у молодых дам в моде живые магснимки в декорациях. Хотите, я отвезу вас в столичный салон?
— Мне не нужен магснимок, Ли! Гсподин Фокс попросил портрет в оплату за оформление моего магазина.
— Но это неравноценный обмен, — тут же возмутился герцог. — Портрет гораздо дороже любой вывески.
— Тем не менее я согласилась. А коммерсант должен исполнять обязательства по договорам.
Плечи Ли, выгодно обтянутые шелковой рубашкой, немного расслабились. Он неодобрительно хмыкнул и обернулся к художнику, который в нетерпении приплясывал возле мольберта, ожидая продолжения сеанса.
— Вы примете от меня плату за вывеску для лавки госпожи Эдденби. И вот еще что, Фокс, я куплю у вас этот проклятый портрет, какую бы цену вы за него ни заломили! А вы обязуетесь никому его не показывать, понятно?
— Хорошо, — подозрительно легко согласился мастер. — Я пришлю вам готовую картину. — Художник сиял — продажа полотна за двойную или даже тройную цену — большая удача. — А сейчас, я не прочь продолжить: осталось совсем немного для первого сеанса, не более четверти часа.
Не без тайного сожаления я отдавала светло-серый шелковый камзол с расшитым воротом — не признаюсь вслух, но в нем почти так же уютно, как в объятиях одного ревнивца.
Против моего ожидания, Ли не ушёл, а присел рядом с побагровевшей от смущения Веро. Очень скоро и мне стало жарко от его взглядов. Остро чувствовала, как неотразимые серые глаза изучающе и неторопливо скользят по моему телу, а также то, что под тонким шёлком платья нет ни нижней юбки, ни сорочки.
Когда художник объявил, что работа на сегодня закончена, я испуганной анурой юркнула за ширму.
Пока я возилась с боковой застёжкой на платье, за ширму забежала раскрасневшаяся и взволнованная Веро.
— Господин Фокс пригласил меня остаться с ним выпить травяного отвара с пирожными и посмотреть картины, — горячечно зашептала девушка. — Как думаете, Тера, соглашаться?
— Решать вам, конечно. Но на вашем месте я бы отказалась. Пускай поухаживает, проявит инициативу. Если легко уступаете, вас не будут ценить.
Веро кивнула с видимым облегчением.
— Скажу, что обещала посидеть с племянницей.
— Отлично, разумное решение.
А вот мне от общества Ли дей’Хеллига так легко и просто избавиться не удалось. Но желала я этого? Честный ответ — нет.