София пристально посмотрела на него. Взгляд ее больших карих глаз был полон сочувствия.
— За кого ты ставил свечки? — неожиданно спросила она. — Прошлой ночью я видела из сарая, как ты их зажигал.
Сразу же насторожившись, он убрал руку.
— Почему ты не дала знать о своем присутствии?
Она пожала плечами:
— Мне показалось, что ты не хотел, чтобы тебя беспокоили. К тому же, — призналась она, — я боялась. Подумала, что лучше подождать до утра, а там уж прийти и постучаться в дверь. Но эти свечи… Ты зажег их в память о ком-то, кого любил?
— Нет. — Он опустил взгляд и, чуть помедлив, продолжил: — Я зажег их за людей, которых убил в бою.
Он взял бутылку с вином и снова наполнил свой бокал. Ей показалось, что, судя по его виду, ему это требовалось.
— Это имеет какое-то отношение к тому, что ты живешь здесь, в такой глуши?
Он пожал плечами.
— Сейчас я ищу только покоя. — Он настороженно взглянул на нее. — Говорят, что вы, цыгане, умете объяснять некоторые удивительные вещи.
— О чем ты говоришь?
Он обвел настороженным взглядом ее милое личико.
— Когда меня ранили, я кое-что видел. Хирург… позднее сказал, что у меня остановилось сердце. — Говоря это, он внимательно наблюдал за ее реакцией.
Она прищурилась и сложила на столе руки.
— Ты хочешь сказать, что ты был…
— Мертв. На короткое время. Хирург сказал, что сердце снова начало биться приблизительно две минуты спустя. Я испытал ощущение удушья. Наблюдал, как врач старался оживить меня. Все медики за столом пытались вернуть меня к жизни. Но я видел это сверху, летая словно привидение над собственным телом.
— Правда?
Он кивнул.
— Я рассказал об этом своему брату, но даже Дерек не поверил мне. А ты что скажешь? Не могут ли твои тайные цыганские познания помочь мне понять, что это значит?
Она протянула руку и положила на его плечо, успокаивая.
— Это означает, что твое время еще не пришло.
— Я не хотел возвращаться, — сказал он, покачав головой. — Мне хотелось остаться там, где был мир и покой, но мне не позволили.
— Кто?
— Не знаю. Я не видел их лиц. Свет был слишком ослепительным. Возможно, ангелы. Или духи? Они сказали, что я должен вернуться. Что есть еще что-то такое, что мне нужно совершить. — Гейбриел горестно улыбнулся. — Теперь ты, наверное, считаешь меня сумасшедшим.
— Вовсе нет…
— Поверь, София, я знаю, как абсурдно все это звучит. Я здравомыслящий человек. Военный. И никогда не увлекался всякими фантазиями. — Он пожал плечами. — Но все это видел.
— Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что именно тебе предстоит сделать?
Он покачал головой.
— Я приехал сюда именно для того, чтобы понять это. Здесь так спокойно. Мирно. Здесь все располагает к размышлениям… — Он замолчал, не договорив. — По крайней мере одно могу сказать точно: я больше не вернусь в кавалерию. Я никогда больше не смог бы убить ни одно человеческое существо.
— Гейбриел, — произнесла она, потрясенная его словами, и ласково прикоснулась к его руке. Потом она неожиданно наклонилась и нежно поцеловала его в губы.
Он закрыл глаза. Это напомнило ему то короткое мгновение, когда он очутился на небесах.
— Все будет хорошо, — прошептала она, запустив пальцы в его волосы. — А теперь послушай меня. Я уверена, что все это оружие в твоем сундуке может там находиться и дальше. А ты останешься здесь, где так спокойно. Со временем в твоей душе поселится мир.
— Таково твое цыганское предсказание? — скептически пробормотал он, наслаждаясь ее ласковым прикосновением.
— Так говорит мое сердце. — Она окинула его лицо нежным взглядом и, к его удивлению, почти по-матерински поцеловала в лоб.
Снова откинувшись на спинку стула, она неуверенно улыбнулась ему.
Гейбриел с пристальным вниманием следил за каждым ее движением.
— Уже поздно, — тихо сказала она. — Я, пожалуй, помою тарелки.
— Оставь их в покое.
— Миссис Мосс, чего доброго, хватит удар.
— Я с ней разберусь. Ты за сегодняшний день достаточно наработалась. Пойди и выбери подходящую комнату, и мы вместе постелим для тебя чистые простыни.
— Чистые простыни для человека, который давно не знал ванны и мыла? — смущенно усмехнулась она.
Он тотчас откликнулся.
— Это нетрудно исправить. Мы всегда оставляем в запасе котел горячей воды. Иди и выбери комнату, в которой будешь спать, — сказал он, когда оба они поднялись из-за стола.
— Такую, в которой дверь запирается? — кокетливо переспросила она, напомнив им же сказанные слова.
— Если сама так пожелаешь, — вкрадчивым тоном ответил он.
Она покраснела. Он тихо рассмеялся:
— Беги, цыганочка. Я принесу для тебя воды.
Она неуверенно улыбнулась и направилась к двери, но на пороге оглянулась и окликнула его через плечо:
— Гейбриел! Я не считаю тебя сумасшедшим и тоже верю в судьбу.
Он с благодарностью улыбнулся ей.
— Спасибо. — А когда она повернулась, чтобы продолжить путь, в свою очередь, окликнул ее: — София? Я рад, что ты здесь.
Улыбнувшись, она скрылась в темном коридоре, оставив его в одиночестве.
