Его бронзовая от загара кожа так и манила прикоснуться к ней, но она поборола искушение, опасаясь разбудить его. Она долго глядела на его крепкие руки, которые полночи держали ее в объятиях, наполняя ее таким чувством защищённости, какого она еще никогда не испытывала.
Вновь ощутив проснувшееся желание, она закусила губу и покраснела, вспомнив о греховных вещах, которые они проделывали этой ночью — и здесь, в его постели, и в соседней комнате.
Наверное, ей бы следовало стыдиться собственного поведения, но она ничуть не жалела об этом. Почему-то все, что происходило между ними, казалось абсолютно естественным и правильным. Она еще какое-то время смотрела на него, вспоминая обо всем с только ей понятной улыбкой, и вдруг услышала снаружи какой-то новый звук, который привлек ее внимание.
Среди утреннего птичьего гомона послышался резкий крик козодоя — это ее люди подавали ей знак!
Прищурив глаза, она взглянула в окно и заметила в предрассветной мгле какое-то движение.
Затаив дыхание, она приподнялась на локте и прислушалась.
Это они!
У нее гулко забилось сердце, когда она увидела, как двое — нет, трое — одетых в черное телохранителей бродят возле фермы Гейбриела, разыскивая ее. Наконец-то верный Тимо нашел ее в соответствии с координатами «Красной семерки». Теперь она разглядела, что с ним были отважный Маркос и добродушный Янис, миротворец их маленького отряда. Они обнаружили на лугу ее гнедого и поняли, что она должна быть где-нибудь неподалеку.
Хотя она была рада видеть своих преданных друзей, это означало, что пришло время покинуть Гейбриела.
У нее защемило сердце, когда она вновь взглянула на него. Но нужно было идти, причем сию же минуту.
Деревенская идиллия закончилась. Пора было возвращаться к исполнению своего долга и ко множеству связанных с этим забот.
Боже милосердный, она и не подозревала, что будет так мучительно больно расставаться с ним навсегда. Она за свою жизнь потеряла так много близких людей, что вынужденная разлука с ним казалась безумно несправедливой… разлука с этим настоящим, удивительным другом, которого она нашла.
Она отчетливо сознавала лишь одно: именно потому, что он ей не безразличен и что он был так добр к ней, она должна оставить его.
Ее проблемы останутся ее проблемами.
София на мгновение крепко зажмурила глаза, чтобы собраться с духом, стараясь не обращать внимания на комок, образовавшийся в горле. Она заставила себя сесть. Потом осторожно встала с кровати.
Пробежав на цыпочках в гардеробную, она торопливо натянула на себя серую крестьянскую одежду.
Для того чтобы привести в порядок волосы, времени не было. Ее непокорные кудряшки все так же ниспадали на плечи, как это было ночью во время ее чувственных утех с майором.
Она молила Бога, чтобы он не проснулся. Ей не хотелось втягивать его во все это, но и признаваться в том, что лгала ему, тоже не хотелось. Пусть уж лучше спит. Снова застегнув кожаный ремешок вокруг бедра, она надежно спрятала нож в ножны, подумав, что меньше всего на свете ей нужна сейчас потасовка между ее любовником — ее любовником! — и телохранителями.
Леон бы, наверное, догадался, что она занималась чем-то недозволенным, увидев ее всклокоченные волосы и пылающие щеки, но София подумала, что будет, пожалуй, решать проблемы по мере их появления. Мгновение спустя, уже одетая, она выглянула из гардеробной.
Гейбриел крепко спал, словно отдыхающий Марс, бог войны.
Он дышал равномерно и глубоко. Ну что ж, ему нужен был покой, подумала она, и он его нашел.
Пусть отдохнет.
Ей безумно хотелось подойти к нему и на прощание нежно поцеловать в губы, но сказать «прощай» было бы слишком трудно. Она пересекла спальню, направляясь к двери.
У двери она остановилась на мгновение и, оглянувшись на него, прошептала со слезами на глазах:
— Прости.
Она очень надеялась, что он не слишком обидится на нее за то, что сбежала, и за трусость. Он, наверное, рассердится, когда, проснувшись, обнаружит, что она исчезла, не сказав ему ни слова, но напомнила себе, что он сам сначала не хотел, чтобы она находилась здесь. Смахнув со щеки слезу, она послала ему воздушный поцелуй.
Услышав, как ее люди приближаются к фермерскому дому, она наконец собралась с силами и выскользнула за дверь.
Пройдя по верхнему коридору, она спустилась по лестнице, прислушиваясь, не доносятся ли из кухни какие-нибудь звуки, но миссис Мосс, как видно, еще не пришла.
Пробираясь по дому к выходу, она прихватила по пути ранец. Выйдя наконец из дома, она сразу же просигналила своим людям, призывая их к молчанию.
Судя по их лицам, все они при виде ее испытали огромное облегчение. Она заметила, что они приготовили для нее другую лошадь — белую кобылку под черным седлом. Тимо набросил поводок на шею гнедого мерина, а двое других последовали за ней, когда она забежала в сарай, чтобы взять спрятанные там вещи.
— Вы справитесь? — спросил Тимо, когда она бойко взобралась по лестнице на сеновал.
— Надеюсь. — Мгновение спустя она сбросила вниз красное бархатное платье и другие королевские атрибуты, которые спрятала под кучей сена.
