Он усмехнулся, заметив, как серьезно они, разинув рты, относятся к этому вздору, потом окинул взглядом остальных гостей, которых собралось здесь около пятидесяти, и вдруг заметил, как одна парочка, воспользовавшись полутьмой, целуется в уголке.
Боже милосердный! — подумал он, узнав в парочке Дерека и Лили. — Уж эти мне молодожены!
Бекки заметила его в дверях и помахала рукой, а Джасинда тем временем рассказывала Дельфийскому оракулу о том, что у ее мужа имеется на предплечье татуировка, очень похожая на огромную змею. Гейбриел усмехнулся, подумав, что было бы любопытно посмотреть, как отнесется к таким откровениям жены отнюдь не болтливый Рэкфорд, но такова уж была Джасинда. С ней не соскучишься. Неудивительно, что она так сдружилась с Джорджианой.
Шествуя далее по коридору, Гейбриел улыбнулся «синему чулочку» лорда Стратмора, его молодой жене Лиззи, но, проходя мимо, не решился прервать ее, потому что она была поглощена горячим спором.
— Не понимаю, как можно утверждать, что лорд Элгин имел какое-то право вывозить мраморы Парфенона в Лондон. Потому что они ведь принадлежат греческому народу…
— Но, леди Стратмор, статуи были бы разрушены! — пытался возражать ей какой-то напыщенный член парламента. — Лорд Элгин спас их от разрушения во время войны, разве это не понятно?
— Я уверена, что принцесса согласится с моей точкой зрения, — твердо заявила она, а проходивший мимо Гейбриел подумал, что интересно было бы узнать, где сейчас находится София.
Сначала она стояла вместе с теми, кто принимал гостей, потом какое-то время сидела в бальном зале вместе с хозяином, дородным принцем-регентом. После этого она, очаровывая всех, прошлась среди своих гостей, причем четверым из ее телохранителей, которых Гейбриел подозревал в меньшей степени, было приказано следить за каждым ее движением.
Английские солдаты, позаимствованные из гарнизона, были расставлены по периметру бального зала, но греческие телохранители оставались рядом с ней. После долгих раздумий со стороны Гейбриела эта честь выпала Янису, Маркосу, Нико и Косте. Остальные были рассредоточены по всему замку.
Как можно незаметнее, держась на почтительном расстоянии, четверо избранных телохранителей образовывали вокруг нее как бы квадрат безопасности, выстраиваясь впереди и позади нее с обеих сторон. Когда она присаживалась, они занимали посты на флангах — по двое позади нее с каждой стороны.
Естественно, всех греческих телохранителей можно было без труда распознать в толпе. Сегодня вместо обычных черных одеяний они с гордостью принарядились в традиционные национальные костюмы.
София же не стала надевать традиционный женский национальный костюм и предпочла нечто другое. Стремясь во что бы то ни стало вдохновить своих гостей на щедрые пожертвования, эта эксцентричная особа предпочла в одежде видоизмененный вариант древнегреческой моды. Все буквально остолбенели, взглянув на Софию, которая появилась в наряде из белой шелковой кисеи, словно ожившая мраморная Афродита.
На ее головке красовался лавровый венок. Предплечье обхватывал золотой браслет. На ногах — сандалии.
Ей, наверное, было очень холодно.
Гейбриел поверить не мог, что она решилась так одеться, но она произвела сенсацию своей смелостью: наверное, именно так и должна поступать прекрасная юная принцесса.
Ему только категорически не нравились чрезмерно разгоряченные взгляды гостей мужского пола, которые она привлекала. В то же время он издевался над собой за ревность и никому не нужную покровительственность. Она ему не принадлежала. И никогда не будет принадлежать, как бы ни протестовало против этого его сердце.
Может быть, удастся хотя бы потанцевать с ней, подумал он, вспомнив ее попытку пригласить его на вальс, когда он показывал ей маршрут выхода из дворца через винный погреб.
Да, решил Гейбриел, он пригласит ее на танец.
Вернувшись в бальный зал, он собрался с духом, чтобы снова увидеть ее, потому что каждый раз, когда он смотрел на нее, у него перехватывало дыхание.
Христиан Фредерик, кронпринц Дании, уселся рядом с Софией и вскоре начал с пристрастием расспрашивать ее, желая получить всестороннюю информацию о ней, начиная с ее воспитания и образования и кончая взглядами на дом и семью. Это было похоже на какой-то допрос, но София знала, что ей не следует раздражаться.
К тому же принц был, несомненно, привлекателен.
Она была уверена, что если народу Кавроса требуется, чтобы она когда-нибудь заключила удачный брачный союз, то идеальный кандидат в мужья сидел сейчас рядом с ней.
К сожалению, София продолжала украдкой поглядывать на толпу, не мелькнет ли где красный парадный мундир.
