Он смущенно взглянул на нее.
— Конечно! За кого ты меня принимаешь, дорогая? Если бы я не имел такого намерения, ничего этого не произошло бы. Просто я не уверен, что судьба будет способствовать этому.
Не успел он пояснить свое заявление, как она с облегчением вздохнула. Покраснев, она как-то нервно рассмеялась над собой.
— Извини, я говорю это не потому, что сомневаюсь в тебе, а потому, что ты никогда не упоминал об этом. Ах, Гейбриел, пойдем сейчас же и сделаем все как надо!
— Сейчас?
— Да, и никто не сможет нас остановить! Я так хочу стать твоей женой. Что ты со мной сделал? — сказала она, с любовью прижимаясь к нему. — До того как появился ты, я приходила в ужас при одной мысли о том, что придется править королевством вместе с мужем. Но тебе я безоговорочно доверяю. Я знаю, что ты меня никогда не предашь.
Он долго смотрел на нее.
— Ты уверена, что хочешь между нами полного равноправия?
— Ну конечно!
— А как же божественное право и все такое прочее?
— Это все вздор! Наше высокое положение подтверждается нашими делами. А твое мужество восхищает, — сказала она.
— Но как отнесутся к этому в Кавросе?
— Мой народ лишь выиграет, если мы с тобой будем вместе. Сам подумай, как это будет, если твоя сила объединится с моей! Не успеешь оглянуться, как мы снова возродим страну.
Тронутый ее верой в него, он нежно поцеловал ее в губы.
— Ну так что ты об этом думаешь? — пробормотала она. — В этом городке, должно быть, не меньше двадцати церквей. Кстати, где мы сейчас находимся?
— Мы в Перпиньяне, София, — сказал он осторожно. — И мне кажется, что нам следует немного подождать.
— Почему?
— Дорогая, учитывая все, что поставлено на карту, мы оба должны рассуждать практически. Министерство иностранных дел и местные власти Кавроса могут расторгнуть брак, если церемония не была совершена открыто, в присутствии множества людей. Ты знаешь, что я принадлежу тебе. Не хмурься, то же самое случилось с принцем-регентом. Помнишь?
София опустила голову.
— Ну что ж, если ты так считаешь, то я могу, наверное, набраться терпения, — согласилась она с мрачным видом.
— Вот и хорошо. Потому что… — Гейбриел собрался с духом и сделал глубокий вдох, — во всей этой истории есть и еще один аспект, о котором я пока тебе не говорил.
Он коротко сообщил ей информацию, которую вытряхнул из турецкого посла, после того как она исчезла. Он рассказал ей все, что им было известно об ордене Скорпиона, и о том, что он умышленно приказал ее греческим телохранителям оставить в живых одного раненого янычара, чтобы проследить за ним.
— Я поручил это Тимо. Он взял с собой Нико. Как только найдем логово этих дьяволов, — сказал он суровым тоном, — мы нападем на них.
— Понятно, — сказала София, выслушав эту информацию в молчании. — Ты предполагаешь участвовать в бою?
— Ну конечно же!
— Но я не хочу, чтобы ты рисковал…
— Дорогая, — решительно прервал ее он, — думай об этом как о моем способе показать твоему народу, что я достоин тебя.
— Тебе не нужно ничего никому доказывать. Тебя могут убить! Нет, я запрещаю тебе…
Он заставил ее замолчать, приложив палец к губам.
— Неужели мне нужно напоминать тебе о том, что случилось, когда последний раз ты пыталась защитить меня? Насколько я помню, произошли большие неприятности.
Она вырвалась из его рук.
— Я не позволю тебе умереть! Ты слышишь?
— София, ты будешь королевой, но ты не Бог. Если потребуется, я должен идти. Когда сражение закончится, я сделаю все, что ты захочешь. В наших сердцах мы уже принадлежим друг другу, но если я погибну, ты должна выйти замуж за кого-нибудь другого. Причем как можно скорее. Ради… ребенка, которого мы могли зачать. Пусть даже за принца Дании, если на то пошло.
— Ты в своем уме?! — воскликнула она. — После того, что он сделал со своей женой?
— Ну что ж, я уверен, что ты умнее, чем он.
— Не верится даже, что мы обсуждаем такой вопрос!
— Извини, София. — Он упрямо покачал головой, отказываясь передумать. — Ты сейчас находишься в опасности, и я раздеру их на куски, прежде чем позволю причинить тебе вред. Но если я женюсь на тебе сейчас, а потом погибну, тот факт, что твой покойный муж был твоим телохранителем, едва ли сделает тебе честь.
— Гейбриел!
— Лучше уж солгать сейчас, чем столкнуться с общественным осуждением и позором.
— Ты думаешь, что я захочу жить, если эти мерзавцы убьют тебя? — с дрожью в голосе прошептала она.
— Я люблю тебя и не собираюсь умирать! Но я стал бы презирать себя, если бы начал трусливо прятаться за твою спину.
— Я хочу, чтобы ты остался со мной. Я не понимаю, почему ты считаешь, что должен снова идти воевать. Существует множество других солдат…
— Нет. Даже не пытайся думать так, любовь моя. Это заведет тебя в тупик. На карту поставлена не только твоя жизнь, моя ненаглядная, а судьба страны.
Глазами, полными слез, она вопросительно взглянула на него.
Он покачал головой.
