Агата недоверчиво уставилась на книгу. Слепой Садер не мог записывать историю. Но он видел её и хотел того же и от своих учеников. Каждый раз, когда она поворачивала страницу и касалась точек, история оживала перед глазами, сопровождаемая словами Садера. Содержание четырнадцатой главы в основном совпадало с тем, что Софи рассказала ей за обедом: школой правили два брата-волшебника, один – добрый, другой – злой, и братская любовь была сильнее верности той или другой стороне. Но в конце концов соблазны одержали верх над любовью злого брата, и он решил, что между ним и неограниченной силой пера стоит лишь одно препятствие… родная кровь.
Руки Агаты ощупывали точки, и перед ней прошла вся Великая война: битвы, союзы, предательства… А потом она наконец дошла до конца. Знакомая фигура в серебряной мантии и маске поднялась среди огня и мёртвых тел, держа в руках Сториана:
– Победитель последней битвы между братьями не стоял на стороне Добра или Зла. Объявив Великое перемирие, Директор школы поклялся быть выше Добра и Зла и поддерживать равновесие до самой смерти. Ни одна из сторон, конечно, не доверяла победителю. Но и не нужно было.
Агата увидела умирающего брата. Сгорая в огне, он в последний момент протянул руку к небу и выпустил поток серебряного света…
– Ибо умирающий брат воспользовался последними искрами своей магии, чтобы сотворить последнее заклинание против близнеца: способ доказать, что Добро и Зло по-прежнему равны. Пока это доказательство живо, мысли Сториана по-прежнему чисты, а Бескрайние леса находятся в идеальном равновесии. Что касается доказательства…
Сердце Агаты подпрыгнуло в груди.
– Оно остаётся в школе Добра и Зла и по сей день.
Диорама исчезла.
Агата поспешно перевернула страницу и коснулась точек. Голос Садера загремел:
– Глава пятнадцатая. Тараканья чума в лесу.
Агата швырнула книгу в стену. За ней последовали и все остальные книги, оставляя трещины на лицах нарисованных парочек. Когда бросать уже было нечего, Агата зарылась лицом в подушку.
Пожалуйста. Помогите нам.
А потом, в тишине между молитвами и слезами, что-то пришло к ней. Даже не мысль – просто импульс.
Агата подняла голову.
Ответ на загадку смотрел прямо на неё.
«Это просто стрижка, – уверяла себя Софи, пробираясь через заросли васильков. – Никто ничего не заметит». Она проскользнула между голубыми кустами на Полянку и подошла к своей группе сзади.
Просто найти Агату, и…
Вся группа одновременно повернулась. Никто не засмеялся. Ни Дот, ни Тедрос, ни даже Беатрис. Они уставились на неё в таком ужасе, что у Софи перехватило дыхание.
– Простите… что-то в глаз попало… – Она спряталась за кустом синих роз и глубоко, тяжело задышала. Новых унижений она уже не вынесет.
– По крайней мере, теперь ты похожа на никогдашницу, – сказал Тедрос, сунув голову в куст. – И никто не ошибётся так же, как я.
Софи покраснела, как свёкла.
– Ну, вот что получается, когда дружишь с ведьмой, – нахмурился принц.
Лицо Софи стало цвета граната.
– Слушай, всё не так уж плохо. По крайней мере, не так, как у твоей подружки.
– Прости, – ответила Софи, побагровев, как перезревший помидор. – В другой глаз тоже что-то попало… – Она выскочила из-за куста и ухватилась за Дот как за спасительный буй. – Где Агата?!
Но Дот по-прежнему таращилась на её волосы. Софи прокашлялась.
– О, ну, э-э-э, её ещё не выпустили из комнаты, – сказала Дот. – Жаль, что она не попадёт в Цветочное метро. Если, конечно, Юба сможет дозваться машиниста.
Она кивком показала на гнома, который угрюмо тыкал пальцем в бирюзовую тыкву, потом снова посмотрела на волосы Софи.
– Они… милые.
– Пожалуйста, не надо, – тихо сказала Софи.
Глаза Дот подёрнулись дымкой.
– Ты была такой красивой.
– Они отрастут, – ответила Софи, пытаясь не расплакаться.
– Не беспокойся, – всхлипнула Дот. – Однажды кто-нибудь достаточно злой убьёт это чудовище.
Софи оцепенела.
– Все на борт! – крикнул Юба.
Она обернулась и увидела, как Тедрос открыл обычную тыкву сверху, словно чайник, и исчез внутри.
Софи нахмурилась.
– Что происходит…
Что-то ткнуло её в бедро, и она посмотрела вниз. Юба сунул ей билет на Цветочное метро и открыл крышку тыквы. Под ней обнаружилась маленькая гусеница в фиолетовом бархатном смокинге и такого же цвета цилиндре, плававшая в вихре цветов пастельных оттенков.
