- Ласло, что случилось? Твой отец ранен? - спросила Илона своего пасынка вместо приветствия.
- Нет, матушка. Он не ранен, - непринуждённо ответил тот, спрыгивая с седла, а затем направился к телеге, где продолжал полулежать отец.
Только сейчас, когда телега встала боком к крыльцу, стало заметно, что одной длинной стенки у неё не хватает - выломана, чтобы пассажиру было удобнее вылезать.
Ласло нагнулся, подставляя отцу плечо, на которое Влад оперся, и в это мгновение Илона всё поняла. Она с искренним состраданием наблюдала, как муж, оставаясь в полулежачем положении и опираясь на плечо своего сына, медленно переместился к краю телеги. Затем свесил одну ногу, другую и очень осторожно сел.
Наконец Ласло, на плече которого по-прежнему покоилась отцовская ладонь, ухватил отца сзади за пояс и, рывком вытянув из телеги, поставил на ноги.
- Дальше я сам, - глухим голосом произнёс Влад и сделал маленький шаг по направлению к крыльцу. Затем - другой маленький шаг. Он старался не морщиться, но было видно, что каждое подобное движение означает для него острый приступ боли в спине, и эта пытка продолжается уже не один день.
Илона хотела кинуться вперёд, позабыв про свой тяжёлый живот и про то, что у неё самой из-за этого живота поясница побаливает, но муж остановил.
- Не надо. Я сам. Сам, - он улыбнулся через силу.
- Добро пожаловать домой, мой супруг, - произнесла Илона, когда тот взошёл на крыльцо и наконец поравнялся с ней.
Сейчас от него даже лёгкого поцелуя ждать не следовало, да и беременная супруга не смогла бы поцеловать мужа. Ей мешал дотянуться до его лица необъятный живот, а муж никак не смог бы нагнуться к ней из-за больной поясницы, хотя если бы он встал сбоку, нагибаться пришлось бы всего ничего.
- Рад найти тебя в добром здравии, моя супруга, - ответил Влад и всё такими же мелкими осторожными шажками направился в дом.
Следом за отцом к Илоне подошёл пасынок, поцеловал ей руку:
- Доброго дня, матушка. Есть, чего перекусить с дороги?
- Да, конечно, - рассеянно ответила мачеха. - Я велела накрыть в столовой... А что же мазь, которую я давала? Не помогла?
- Она давно закончилась.
Эх, опять у Илоны не вышло встретиться с мужем так, как хотелось бы! Но долго грустить было некогда: следовало заняться лечением.
II
Мазь, овчинная шкура, обёрнутая вокруг поясницы, и постоянное пребывание в тёплой комнате, где нет и намёка на сырость, сделали своё дело. Если весь первый день после приезда муж лежал пластом в своей спальне, то уже на второй день порывался встать с постели.
- Ну, как знаешь, - сказала Илона, помня о том, что прямых запретов Ладислав Дракула не выносит. - Но если сейчас встанешь, то ещё через день станет, как было вчера. И придётся начинать лечение с самого начала.
- Может послать за лекарем? - предложил Ласло, на что услышал "нет!", причём сказали одновременно и Илона, и её супруг.
- Я не болен, и, значит, ни к чему посылать за лекарем, - сказал Влад.
- Ещё придёт какой-нибудь коновал, - замахала руками Илона. - Нет, с болью в пояснице мы и сами справимся.
Так и вышло: муж уже через полторы недели расхаживал по дому широким свободным шагом и, наверное, предпочёл бы совсем забыть о недавнем недуге, из-за которого не мог даже сидеть. Мужчины не любят вспоминать время, когда были беспомощны.
Илона поначалу обрадовалась, что супруг здоров и сможет думать не только о своей пояснице, но, увы, проявлять некое особенное внимание к жене он даже после выздоровления не спешил. Всё осталось так же, как было в день приезда. Конечно, Влад говорил с ней заметно теплее, чем до похода, был вежлив, но замечать в своей супруге женщину не хотел. Лишь тогда, когда она спрашивала: "Хочешь почувствовать, как шевелится ребёнок?" - и прикладывала его ладонь к своему животу поверх платья, на лице мужа появлялось выражение, которое можно было бы принять как свидетельство сердечной привязанности. Но к кому была эта привязанность? К супруге или к ребёнку? И насколько сильной эту привязанность следовало считать?
Илона забеспокоилась, что её супруг вот-вот придумает себе некое занятие и начнёт целыми днями пропадать где-нибудь, и, значит, не следовало откладывать разговор, который уже давно пора было начать.
Однажды утром, по окончании семейной трапезы, когда муж с пасынком начали выбираться из-за стола, Илона вдруг протянула руку и ухватила мужа, только что сидевшего по левую руку от неё, за рукав:
- Влад, подожди. Нам надо поговорить об очень важном деле.
- О чём? - спросил тот.
Илона отпустила мужнин рукав, бросила взгляд на Ласло, уже направившегося к дверям, и пояснила:
- Мне скоро рожать, а мы до сих пор не обговорили, как будем крестить нашего будущего ребёнка.
