Относительно хорошо Герман чувствовал себя только спустя одиннадцать дней, после событий, произошедших в загородном доме. Первым, кто наведался к нему, был Михаил. Он сообщил, что все проблемы холдинга улажены, все компенсации выплачены и, по сути, они чисты.
— Наконец-то ты можешь сказать, что ничто не связывает тебя с отцом. Ты же этого хотел, дружище?
Михаил старался вести себя позитивно. Будь его воля, он бы хлопнул друга по плечу, но хлопать Германа в таком состоянии было противопоказано.
Но взгляд… — взгляд, который Михаил то и дело прятал от друга, ненадолго переставая отыгрывать роль весёлого и довольного человека, выдавал его с потрохами.
— Что с Вероникой? — словно чувствуя, что что-то не так, спросил Герман.
В голову Михаилу не пришло ничего лучше, кроме как переспросить:
— С Вероникой?
«Конечно с Вероникой, с кем же ещё!» — подумал Михаил про себя, но так и не смог придумать ничего такого, чтобы не волновать друга. Он уже даже пожалел, что решил его навестить. Снова на него свалилась проблема, разобраться с которой он не мог. Сказать как есть, что Веронику похитили — это не решение проблемы…
— Да, с Вероникой! — недовольно подтвердил Герман, чувствуя, что друг что-то скрывает.
— С ней… — Михаил дёрнул плечом. — С ней всё…
— Только не говори, что с ней что-то случилось, — пристально уставившись на друга, перебил Герман.
«Да я и не хочу говорить, — пронеслась очередная мысль в голове Михаила. — Но ты же сам меня вынуждаешь…».
— Слушай, дружище, — резко соскользнув с темы, залепетал Михаил, — тебе волноваться сейчас нельзя. Ты много крови потерял. Ты лежи тут пока, отдыхай. — Мужчина начал подниматься, собираясь уходить. — Я приду к тебе через пару дней.
Но не успел Михаил дойти до двери, как вдруг замер под напором требовательно произнесённого:
— Стоять!
Михаил медленно развернулся на сто восемьдесят. Он чудом не задрожал, хотя колени определённо готовы были подвести его с секунды на секунду. Нет, он никогда не был трусом. Но весь этот стресс, накативший за последнее время, оставил определённый отпечаток. Михаил не хотел быть тем, кто возьмёт на себя ответственность расстроить Германа в самое неподходящее время. Он всегда был рядом в трудные времена, всегда поддерживал Германа и помогал советом. Герман всегда слушал его. Даже начало отношений Германа и Вероники, можно сказать, было положено Михаилом. Это ведь именно он вложил в голову Германа семя — дескать ему стоит попробовать познакомиться с этой девушкой поближе. И вот теперь он — человек, который всегда выглядел в глазах Германа положительно, — должен сообщить ему дурную весть.
Михаил выдохнул, понимая, что не может вести себя так вечно. Герман уже сам всё прекрасно понял. Если бы Михаил обладал хоть малейшим актёрским талантом, может он мог бы выкрутиться без последствий, но и такой выход тоже был неправильным. Однажды он уже соврал другу. Когда же всё вскрылось, Михаил пообещал себе, что такого больше не повториться.
— Друг, — медленно возвращаясь в кресло для посетителей, сказал Михаил. — Такое дело…
Герман понял окончательно — дела плохи.
— Говори уже как есть.
— Её похитили.
— Похитили?!
Герман дёрнулся. Собрался встать с кровати, но Михаил подскочил быстрее, поспешив успокоить друга.
— Послушай, я… я связался с её сестрой. Она сказала, что занимается этим. Всё будет в порядке.
— С сестрой?!
Герман ещё не знал, что именно Вика стала фактором, спасшим его жизнь.
— Что не так? — не понял Михаил.
— Эта ненормальная?! Хочешь сказать, что эта ненормальная сейчас ищет Веронику?
— Она… — тут до Михаила дошло. — Слушай… Ты ведь не знаешь… Ты же был в отключке…
— Что ещё?
— Вика… Она спасла тебя.
— Что? Ты шутишь?
— Нет… Когда тебя… подстрелили, Вероника позвонила Вике, потому что не знала, кому звонить ещё. Вика спасла тебя, но при условии, что вы с Вероникой больше никогда не увидитесь.
Герман замотал головой, не веря услышанному.
— Она же не согласилась? — спросил он наконец. — Вероника же не согласилась? Она не могла согласиться.
— Друг… Ты бы сейчас не лежал здесь, если бы она не согласилась…
— Она что… Кинула меня?
— Мне кажется, ты рассматриваешь ситуацию не с той стороны, с которой должен.
— Но она меня кинула!
— Она спасла тебя.
— Не понимаю, зачем она это сделала, — словно не слушая Михаила, продолжал Герман. — Если бы она не согласилась, я бы просто умер, и всё. Тогда ей тоже не пришлось бы видеться со мной.
— Что? — Михаил скривил лицо в гримасе полнейшего недовольства. — Ты что вообще такое несёшь?! Совсем сбрендил? Она жизнь тебе спасла! Подумала не о себе, а о тебе, даже несмотря на то, что ты делал ей больно последние два месяца! А ты теперь лежишь в больнице — живой, молодой, вся жизнь впереди, — и недоволен тем, что она согласилась на условия сестры? Ради твоей же жизни, Герман! Приди уже наконец в себя!
— Я… — внезапно Германа перемкнуло. — Я сам не понимаю, что говорю, — признался он, глядя на друга. — Всё это… это нелегко. Мне порой кажется, что мозг скоро расплавится.
